Именем РСФСР

Об авторе:

Фарида Хайрутдинова – выпускница юридического факультета Казанского государственного университета, имеющая большой опыт адвокатской практики, преподавательской и предпринимательской деятельности.
Проводила в жизнь идею о необходимости преподавания международного и гуманитарного права от школы до института, участник международных конференций и семинаров по преподаванию международного гуманитарного права в рамках Российской Академии образования.
В 1998 году в г. Санкт-Петербурге автору присвоено звание Почётного члена Академии гуманитарных наук. В 1999 году за выдающийся вклад в развитие международного права Посольством Нидерландов в Российской Федерации, Информационным Центром ООН в Москве и журналом «INTERNATIONAL LAW» автору присуждена награда «Лучшая в России юрист-международник» и вручена медаль Гуго Гроция – основоположника международного права.
Широко известна как адвокат, осуществлявшая защиту по таким громким делам, как «ТЯП-ЛЯП», «дело Пустовита»; «дело Муртазина и Тимофеева», «дело Мотыгуллина», «дело Воронина».
Проживает в Москве.

Из тетради Пустова:

«Роль Главнокомандующего «Красных бригад» я беру на себя. Я выработал в себе непоколебимость воли. Мои способности я доказал самим ходом своей биографии, убил в себе эмоциональность, чувствительность, слюнтяйство, которые искажают действительность… Уж я-то не допущу ошибок Гитлера, Бонапарта, Ленина. Первое, что необходимо моей организации – захватить власть…»

Из приговора Судебной Коллегии по уголовным делам Верховного суда ТАССР от 17 августа 1981 года:
«…Пустов, Сидоров, Егорчев, Сабиров совершили тяжкие преступления из корыстных побуждений с тяжкими последствиями. Пустов – циничный, расчётливый эгоист, из соображений карьеры попытавшийся пробраться в партию, умеющий пустословием прикрыть душевную чёрствость корыстолюбивого дельца, играл главную, решающую роль, являлся организатором и руководителем банды…»

Приговор
Именем РСФСР:

«…Принимая большую общественную опасность содеянного и направленность преступлений против широкого круга граждан, интенсивность преступной деятельности, когда на протяжении трёх месяцев изо дня в день совершались преступления, убийства трёх человек, нанесение тяжких телесных повреждений пяти потерпевшим, подвергнув опасности жизнь и здоровье многих граждан, принимая во внимание, что Пустов играл главную решающую роль, являлся организатором и руководителем банды, приговорить:
Пустова С.М. к смертной казни;
Сидорова А.А. к смертной казни;
Егорчева К.Д. к пятнадцати годам лишения свободы;
Сабирова И.Б. к девяти годам лишения свободы;
Связного Г.Х. к трём годам лишения свободы».
Автор выражает благодарность ООО «Студия Мартин-Мьюзик» за содействие в выпуске книги, а также сестре Флоре, сохранившей в целости моё адвокатское производство по данному делу, и всем моим техническим помощникам.

В основе событий этой художественно-документальной повести лежат реальные факты. Преступления, совершённые бандой Пустова, держали в 1980 году в страхе весь город. Упорно распространялись слухи, что в Казани появилась организованная преступная группировка «Красные бригады»…
Прошло почти тридцать лет, но до сегодняшнего дня история этого преступления волнует своей неординарностью.
В настоящее время первый канал российского телевидения по воспоминаниям автора снимает документальный фильм об этой банде.

Посвящается адвокатам, для которых достоинство и профессионализм – главное оружие против тех, кто попирает право на защиту.

Как в 80-х годах, так и настоящее время возникал и возникает повышенный спрос на добросовестных и квалифицированных судей, защитников, обвинителей, в совершенстве владеющих сложным искусством доказывания в состязательном уголовном процессе.
Хорошо помню, как проходил судебный процесс над бандой Пустова, так как сама принимала в нём участие. Участники процесса справились со сложным делом блестяще. А девизом искусной, надежной, безошибочной деятельности команды адвокатов было правило: не пренебрегать мелочами, поскольку от мелочей зависит совершенство, а совершенство – это не мелочь.

Зубайда Яхина
Заслуженный юрист РТ,
адвокат РТ

Документальная повесть Ф. Хайрутдиновой «Именем РСФСР» рассказывает об организованной преступности, которая стала формироваться в Казани в конце 70 – начале 80-х годов и получила название «Казанский феномен», о её корнях, структуре, бесчеловечной морали.
Книга написана легко, живо, остро и заставляет задуматься о причинах, побудивших молодого человека встать на преступный путь.
Надежда Муратова,
доктор юридических наук,
профессор кафедры уголовного
процесса и криминалистики КГУ,
адвокат РТ

Настойчивая, принципиальная, смелая защита в уголовном процессе не препятствует, а содействует борьбе с преступностью, помогая устранять ошибки в разрешении уголовных дел. Необходимым условием при этом является защита только законными средствами.
М.С. Строгович

Ольга посмотрела на часы: они показывали два ночи. Накинув халат, она пошла на кухню выпить воды.
– Кобель старый, снова гуляет…
Вдруг она услышала, как в замочной скважине повернулся ключ.
– Пришел, паршивец, – подумала Ольга и вышла в прихожую. Но пришел не муж, а сын.
– Где ты был, Сергей? Почему так поздно?
– Грабил, убивал, – ответил сын и прошел в свою комнату, резко отстранив мать в сторону.
Вскоре вернулся муж. На повышенных тонах Ольга спросила, когда, в конце концов, он угомонится.
– Не кричи, детей разбудишь. Им не обязательно знать о наших отношениях.
– Мне наплевать. Передай своей шлюхе, что ты никогда на ней не женишься. Развод тебе я не дам, у тебя ничего не получится. А если будет так продолжаться, то я напишу на тебя жалобу в партком.
У Михаила заходили желваки на скулах.
– Ты сама виновата. Посмотри на себя – облезлая кошка. И как только я женился на тебе, старуха.
Синие глаза Ольги заискрились, рот сжался. Она готова была с кулаками наброситься на мужа. Михаил решил пойти на компромисс.
– Ольга, давай разойдемся по-хорошему, тогда я не стану делить квартиру. Всё равно между нами давно уже ничего нет.
– Ни за что! Пока Сергей не поступит в МГИМО и не устроится в Москве, я развод не дам. Ты хочешь, чтобы его из-за нашего развода не приняли в институт?
– Ты с ума сошла. Может, он никогда не поступит в институт. И что – я должен тебя терпеть?
– Мать, давай спать. Не надоело вам ругаться? – Сергей вышел из спальни в кухню. – Влад спит, разбудите. Сколько вас помню, все ругаетесь и разводитесь…
Михаил понял, что продолжать разговор бессмысленно. «Здесь нужен другой подход», – подумал он и пошел спать на диван.

* * *
– Свари мне кофе, – попросил он утром жену.
– Сам сваришь, – зло ответила Ольга.
Она встала из-за стола, откинула назад пышную копну русых волос и направилась к двери.
Михаил готов был убить жену. Он посмотрел ей вслед, сжимая кулаки. «Трудно поверить, что я женился на ней по любви, да и старше она меня была на восемь лет. Хотя нельзя отрицать её достоинств: и сейчас стройная фигура, хороший костюм… Куда же делась любовь, а главное – когда? Я ведь уже лет десять таскаюсь с молодыми девушками. Ну, да. Сережка тогда учился в 4 классе…».
Только что наступил июнь. Всё цвело пышным цветом. Было солнечно, тепло. Воздух наполнялся ароматами лета, вокруг пели птицы, от чего настроение становилось праздничным.
– Надо будет Виктору позвонить, он обещал приглашения организовать на открытие Олимпиады в Москве, – вспомнил Михаил.
– Кого же мне взять с собой, Свету или Наташку? – Михаил ухмыльнулся про себя.

* * *
– Конечно, плохо, что мы постоянно ругаемся при детях. Что они подумают о нас? Какой пример мы им подаем? – думала Ольга, открывая дверь кабинета.
Ей нравилась работа экономиста, хотя по специальности она была бухгалтером. Коллектив был сугубо женским, что непременно означало постоянные сплетни, обсуждение семейных проблем. Как ей все это надоело!
– Ольга, когда твой Сережка в Москву собирается сдавать экзамены в институт? А то я слышала, что Москву «закрывают» на период Олимпиады, – спросила коллега Маша.
– Да скоро уже, где-то в середине месяца. Вызов ещё не пришёл, документы он в срок отправил.
– Говорят, в МГИМО только детей дипломатов принимают, – вторила ей Татьяна, – или по блату…
– Ну, при чем тут блат, дипломат? – возмутилась Ольга. – Он школу с отличием закончил, английским свободно владеет, целый год занимался, готовился. В конце концов, он кандидат в члены КПСС, прекрасно знает историю и разбирается в международных делах, политике, служил в Монголии, что тоже немаловажно! Ну, вас, девчонки, давайте работать, – рассердилась она.
Во время обеда в столовой к ней за стол подсела приятельница Катя, которая работала инспектором.
– Что-то плохо выглядишь. Снова с Михаилом что-то?
– Надоело мне всё его враньё, Катя. Сил больше нет терпеть. Одни бабы на уме. При живом муже алименты на детей получаю, стыдно даже.
– Ну, и разведись. Чего терпишь столько лет? Ты же ещё молодая, интересная. На тебя все наши инспектора ещё засматриваются.
– Скажешь тоже… Ну, как вот взять и развестись? И что Сергей в анкете напишет – родители в разводе? Это сто процентов, что его тогда не примут в институт. Ты же знаешь, как у нас на это смотрят.

* * *
Рабочий день подходил к концу. До встречи с Наташей оставалось ещё время, и Михаил решил пройтись немного пешком.
«Слава богу, на работе хоть всё нормально. И совещание я провёл хорошо. Правда, надо было строже с начальниками отделов говорить, «разболтались» некоторые. Весна-лето что ли на них подействовали. Да ладно, план выполняем, производственных проблем нет, и предприятие наше в числе передовых. Хорошо, что водителя отпустил, да и вообще летом водитель ни к чему – лишний надзор. А тут я свободен, куда захочу – туда поеду…»
– Простите, я хотела с Вами поговорить.
Михаил остановился. Перед ним стояла классный руководитель Влада.
– О чем? – холодно спросил он, сразу почувствовав тревогу в голосе учителя.
– Михаил Михайлович, простите, что отвлекаю Вас на улице, но мне кажется, что с Вашим Владом что-то происходит в последнее время. Уж очень странно он себя ведёт.
– Что же такого странного? В восьмом классе все мальчики кажутся странными, они начинают думать о девочках, о любви. В конце учебного года усталость сказывается.
– Вы правы. Это естественно так. Но здесь что-то абсолютно другое. Он очень озлоблен, груб, всё время уединяется, иногда что-то произносит антисоветское…
– Что значит антисоветское?.. О чём это Вы?
– В разговоре с другом он ругал Коммунистическую партию… Говорил, что их надо всех разогнать…
– Хорошо, я непременно поговорю, – он как-то странно улыбнулся. – Извините, мне надо идти…
Михаил медленно двинулся вдоль улицы по направлению к центральному парку, где у входа его ждала подруга. «Надо будет разобраться с сыном, – грустно размышлял он. – Что значит, разогнать Коммунистическую партию?»
– Ты опоздал, – сказала Наташа.
– Совсем немного, я встретил классного руководителя сына, пришлось поговорить с ней. Извини.
Они пошли в парк, который набирался летней красоты. Пахло свежей краской. Видимо, еще днем покрасили скамейки; цветочная аллея, ведущая в глубь парка, уже зацвела тюльпанами и амалиями.
– Как я люблю наш парк, – сказал он подруге. – Знаешь, наш парк по своему ландшафту занимает третье место в Союзе после Москвы и Харькова.
– Да? Я не слышала об этом.
– Я соскучился уже по тебе, – он обнял свою молодую подругу. – Идём в летний ресторан, он уже работает.
На открытой веранде ресторана играла музыка. Они сели за столик и заказали ужин.
– Наташка, я по тебе с ума схожу. Вот разведусь, сразу женимся.
– А где мы будем жить? Я тебе не говорила, что меня могут направить по распределению в дыру какую-нибудь учительницей.
– Как это направить?
– Да, у нас в пединституте до сих пор действует система распределения выпускников. Во всякие деревни, куда даже на лошади не доберешься. Поэтому мне надо срочно выйти замуж.
– Всё, я понял, дорогая. Распишемся.
– А что скажет Сережка твой? Я ведь старше его всего на два года.
– Причём тут Серега? Или ты на него глаз положила?
– А что, он у тебя славный парень, правильный такой, умненький, с дипломатом ходит, очки роговые, волосы пшеничные. Очень даже ничего… Когда он едет в Москву?
– Не спрашивал, но скоро. Экзамены вроде начинаются в середине июля. Поехали скорее к тебе. Я тебя «съем»…
– Тетка сказала, что заночует в саду. Останешься до утра?
– Нет, я не могу изменять своим принципам. Я всегда ночую дома, да еще с Владом надо будет утром поговорить, учительница жаловалась.

* * *
– Не тешь себя надеждами, дорогой. Развод я тебе всё равно не дам, – с сарказмом утром заявила жена.
– Советую тебе подумать, Ольга, – твердым голосом сказал Михаил. –Даю тебе неделю.
В это время на кухне появился Сергей.
– Все ругаетесь, предки? Да отпусти ты его, мать. Он же всю жизнь по молодым девкам шляется. Зачем он тебе нужен такой!
– Как ты об отце отзываешься? И вообще, что ты себе позволяешь? Вчера, вернее, сегодня пришел в три утра. Где ты был?
– Грабил, убивал, товарищ начальник. – Сергей взял под козырек.
– Смотри, дошутишься у меня! Вот и из-за Влада в школу вызывают. Что за дети нынче пошли…

* * *
– Ольга, ты слышала, вчера по телевизору передавали, что в последнее время участились случаи грабежей. Нападают на молодых людей, снимают джинсы, часы, а ещё молодого мальчишку убили, подростка. Он из аэропорта ехал, сняли с него джинсы. Страшно на улицу выходить, – сказала Катя во время обеда.
– Боже мой, кто же их совершает? Ну, как так можно, взять и ограбить, тем более, убить из-за штанов паршивых…
– Ты не пускай своего поздно на улицу, мало ли чего…
– Да, нет, он у друга к экзаменам готовится. Дома-то у нас постоянные скандалы. Вот и к Владику в школу вызывают…

* * *
Как-то зимой в дежурку, где Сергей работал охранником, заглянул его однокурсник по автошколе Лёша Сидоров. Сергей отбросил газету в сторону.
– Все читаешь, дипломат?
– Да. Какую газету ни возьми – везде Генсек, Политбюро, шквал лжи, ураган обмана и все вроде бы во имя благородного дела защиты мира. Вчера я слушал «Голос Америки», выступал Ричард Никсон. Он говорил о том, что Советский Союз наиболее мощная вооруженная, экспансионистская держава, которую когда-либо знал мир, и что рост вооружений в нашей стране в два раза превышает аналогичный рост в Соединенных Штатах. А ещё он говорил о том, что ни Брежнев, ни его предшественники не вели переговоры ради истинного достижения мира, что, скорее всего, им нужен такой мир, который можно было бы использовать при отсутствии войн для распространения коммунистического влияния во все сферы земного шара.
– А что, СССР более сильная военная держава, чем Америка, – удивился Лёша, – и мы можем на них напасть?
– Сильная? Да, но кремлевские вожди не хотят войны, при этом им нужно мировое господство и они быстрыми шагами пробиваются к цели: подкупают малые страны, открывают там коммунистические партии, ЦК, вторгаются буквально во внутреннюю жизнь стран. Я считаю, что теперь и Америка впервые оказалась перед двумя неотвратимыми реальными проблемами. Первая перспектива – это возможное поражение в случае разразившейся войны. Вторая – ещё хуже. Запад может оказаться под угрозой ядерной гибели, под угрозой сползания в положение, в котором им останется выбирать между капитуляцией и самоубийством – стать красными коммунистами или погибнуть…
– Серёга, ты так здорово разбираешься в политике. Не зря хочешь поступать в институт международных отношений, – восхищённо произнёс друг.
– Хотеть-то я хочу, но вовсе не из-за того, что поддерживаю линию Компартии, а скорее наоборот.

Из тетради Пустова: «Я считаю, что и ВЛКСМ – полностью бюрократическая организация, которая существует лишь на бумаге. Сорок миллионов комсомольцев платят взносы, за что? Эту организацию надо упразднить».

Из материалов дела:
Генеральному прокурору ТАССР официальное заявление протеста от Пустова С.М. от 6.01.81 г.
Я прошу принять меры с целью немедленного моего освобождения из-под стражи и полной реабилитации.
Я пришел к выводу: мои политические противники пытаются сфабриковать против меня некое «уголовное» дело и таким образом убрать меня с политической арены.
По этому поводу я заявляю решительный протест. Действия, совершенные мной и моей бригадой, не являются преступными, а посему преступником я себя не считаю.
Существующее партийное и государственное руководство резко уклонилось от марксистско-ленинского курса. В результате неправильной внутренней и пассивной внешней политики страна находится на грани полного экономического краха и социального разложения.
Я укажу лишь те процессы, против которых я собираюсь бороться: пассивность народных масс, форм существующих общественных организаций, консерватизма правительства, несоответствия зарплаты и цен на основные продукты первой необходимости, разврат, проституция, рост преступности, наркомания, взяточничество, карьеризм, использование служебного положения в корыстных целях.
Для того, чтобы вывести страну из существующего хаоса, прекратить прогнивание нации, предотвратить неизбежные моральные физические жертвы… стране необходимо сильное правительство, во главе которого стояла бы сильная личность. Я выдвигаю свою кандидатуру. Имея в руках власть. необходимо установить диктатуру новых коммунистов. которые с помощью левых террористических группировок «Красных бригад» установили бы экономический и социальный порядок в стране и очистили бы отечество от паразитических элементов… Иного пути нет.

– Я хочу перемен в нашей стране. А то «куда ни глянь – одни свиные рыла», так, вроде, у Гоголя. Нужен военный переворот, нужно, чтобы Компартия не была правящей, нужно, чтобы в стране было много партий, чтобы люди могли выбирать, с кем идти по жизни, чтобы коммунисты не насаждали коммунизм во всём мире, не дурили народу мозги. Нужны единомышленники, молодые силы, чтобы сменить этих старперов. Необходима вооруженная борьба, а для этого нужно подкупить армию. Нужны грамотные люди, разбирающиеся в политике, новые лидеры, которые знают, как освободиться от власти капитала. Нужно поставить перед собой такую цель, ради достижения которой я готов своей жизни не пожалеть.
– Серёжа, а ты не боишься так рассуждать? Если кто узнает про твои мысли, так сразу в психушку упрячут или посадят. И где ты найдёшь единомышленников?
– Ну, вот ты, например, меня же поддержишь? Кириллу Егорчеву тоже не нравится вся эта «красная политика» нашей страны. Нас уже трое, а это уже сила. Нужен план действий.

Из тетради Пустова: «Еще в девятом классе я выбрал себе политическую карьеру и успешно накопил опыт стратегии боя. Этому способствовало систематическое изучение исторических военных баталий с участием Бонапарта, Гитлера, Суворова».

Я уже давно записываю свои мысли по этому поводу, в армии ещё начал. Надо бы серьёзных ребят подтянуть. Тогда бы мы создали бригаду, «Красную бригаду», как в Италии.

Из тетради Пустова: «Роль главнокомандующего «Красных бригад» я беру на себя. Я пришёл к вывод,. что достаточно подготовил себя для будущих действий; выработал в себе непоколебимость воли, искоренил ранее имевшиеся пороки. Мои способности руководителя и сильной личности я доказал самим ходом свой биографии. С детства я убивал в себе эмоциональность, чувствительность, слюнтяйство, которые искажают действительность. Надо серьёзно разобрать вопрос о руководстве «Красных бригад» и всего государственного переворота в целом. Уж я-то не допущу ошибок Гитлера, Бонапарта, Ленина. Первое, что необходимо моей организации – захватить власть. Без власти невозможно ничего изменить в существующей системе. И если в существующем обществе всё делают деньги. то надо добыть эти деньги. Для достижения цели все средства хороши: подкуп, шантаж, убийства, военный террор, агитация и пропаганда в массах идей «Красных бригад», внедрение людей в госаппараты существующего режима, поощрение фракционизма и несогласия истинных коммунистов с курсом существующего партийного руководства с целью очищения и построения действительной коммунистической партии – всё это те средства. которыми, не задумываясь об их правильности-неправильности, должны руководствоваться все члены «Красной бригады».

– Расскажи мне об итальянских бригадах подробнее, – попросил друг.
– Ты не слышал о «красных бригадах»? – удивился Сергей. – Это название итальянской левой организации, получившей всемирную известность. Она была создана в 1969-70-е годы сначала на базе радикальных рабочих профсоюзов. Основной целью «красных бригад» являлось свержение капиталистического строя. Итальянская молодежь отрицала буржуазный образ жизни. Тогда тайфун студенческих выступлений, потрясший европейские столицы в 1968 году, заставил бунтарей, восхищавшихся Марксом и Лениным, Мао и Че Геварой, думать, что террор и партизанская война – это единственное средство борьбы против власти. Вот и у нас в стране появилась огромная «жирующая верхушка». А сколько молодежи, которая одета не по карману, откуда они деньги берут? В середине 70-х годов «красные бригады» перешли к тактике прямого вооруженного насилия, избрав в качестве мишеней крупных промышленников, судей, журналистов.
– Да, но крупные промышленники у них – частные предприниматели, – возразил было друг.
– Наши директора считают предприятия своими личными. Жульё кругом.
– Тебе, Серёжка, в Кремле надо сидеть, а не нашу базу сторожить.
– Базу я сторожу временно. Здесь, во-первых, у меня больше времени думать, рассуждать; во-вторых, я скоро получу водительские права. Дипломат должен уметь сам управлять машиной; в-третьих, когда закончу институт, я поеду работать во Францию и тебя к себе вызову…
– А почему не в Штаты?
– Франция первая западная страна, где начался процесс осмысления интеллигенцией её ответственности за преступления коммунизма, начатый ещё под влиянием «Архипелага ГУЛАГа». Ты читал Солженицына?
– Нет.
– Я тебе дам. Так вот, летом 1977-го года во время визита Брежнева в Париж, это движение достигло кульминации. Я тогда служил в армии, у нас в красном уголке стоял маленький телек, и монголы показывали, как в каком-то дворце на приёме, устроенном французской интеллигенцией, мой любимый писатель Жан Поль Сартр и Раймон Арон впервые за многие десятилетия пожали друг другу руки. Тогда ещё говорили, что состоялось «рукопожатие века».
– А кто они такие Арон и Жан Поль Сартр?
– Раймон Арон – это философ, политолог, историк, социолог планетарного масштаба, теоретик международных отношений, в высшей степени мыслитель, автор теории единого индустриального общества. Потенциал ученого и круг его научных интересов определили место его трудов в одном массиве с книгами такого выдающегося социолога XX века, как Жан Поль Сартр. Я обожаю его книги, – ответил Сергей.
– И когда ты успеваешь всё читать?
– Да в армии времени было полно.
– Дашь почитать свою тетрадь?
– Не сейчас. Я снова всё переосмысливаю, но дам позже. Просто я разрабатываю тактику действий.

* * *
– Поздравляю тебя с Днём Советской Армии, – сказала Аня Сергею. – Вот маленький подарок.
Сергей открыл коробочку, в которой лежала китайская ручка с золотым пером.
– Будешь записывать свои умные мысли, – улыбнулась подружка.
– Это ж дорого, зачем такой щедрый подарок?
– У дипломатов всё должно быть настоящим. Идем в кафе-мороженое.
– Пойдём.
– Я люблю сидеть у окна и смотреть, как мимо проходят люди. Иногда у меня создается такое впечатление, как будто я сижу в каком-нибудь парижском кафе. Я видела по телевизору. У них столько уличных кафешек, и они за чашкой кофе могут целый день просидеть… – нежно щебетала подруга.
– Так оно и будет. Только надо подождать, я должен получить образование. Тебе бы тоже не мешало пойти на курсы французского языка.
– Ты шутишь?
– Нисколько. Не будешь же ты век парикмахером работать. Я вчера слышал старый еврейский анекдот, смешной. Хочешь, расскажу? Встречаются два старых приятеля после долгой разлуки.
– Ну, как жизнь? Что нового, – спрашивает один.
– Да, так себе, – отвечает другой. – Вот, устроился лакеем к барону Ротшильду.
– Так это хорошо!
– Да как тебе сказать? Он… в общем… спит с моей женой.
– Так это плохо.
– Да как тебе сказать? Я ведь тоже сплю с его женой.
– Так это хорошо!
– Да как тебе сказать! У моей жены от него дети…
– Так это плохо…
– Да как тебе сказать. У его жены ведь тоже от меня дети…
– Так это хорошо! Вы квиты.
– Да как тебе сказать? Не совсем. Я-то произвожу ему баронов, а он мне бедных евреев…
– Смешно. Это политический анекдот?
– С ума сошла? За политические сажают. Боже, как всё надоело. Помещают в психушки, сажают, высылают из страны… С нацизмом было куда проще – он полагался на грубую силу и не маскировался гуманизмом. Кремль же идёт через горы трупов, море крови. Коммунизм сделан респектабельным, приемлемым, он зацвёл и захватил полмира. Это очевидно, с этим никто не хочет бороться. Ну, как народ наш не понимает этого?
– Серёжа, ну жизнь же нормальная. Продукты дешёвые, вон моя любимая докторская колбаса стоит 2 р. 20 коп., хлеб – 16-20 копеек, опять-таки – билеты в кино – 20 копеек. Люди счастливы.
– Нет, Анька. Это не жизнь. Жизнь – это борьба. Я не хочу выживать любой ценой, жертвовать совестью и здравым смыслом, невинными людьми и целыми странами. Я хочу бороться с этим режимом, чего бы мне это ни стоило. Немцы тоже пошли за Гитлером, чтобы выжить. Они пожертвовали евреями, славянами точно так же, как СССР миллионами других народов, чтобы их Центральный комитет жил хорошо. Ничего нет правильней борьбы с этим режимом. Я поставил перед собой цель – борьба! И я добьюсь своего.

Из тетради Пустова: «Ещё тогда, когда я родился, 27 марта 1959 г., свершилось противное умам сентиментальной, а, следовательно, не мыслящей трезво, части человечества, то, чего больше всего боялся рядовой обыватель – мирный созерцатель всего, чего не существовало на планете: на мировой политической арене взошла звезда. Появился тот актив, тот возбудитель, а впоследствии выпрямитель умов в единый поток, сметающий на своём пути всё костное, консервативное, просто вредное, очищающий человечество от разлагающих его бактерий, поток, руководимый общей идеей, тираном, ведущим стадо высокоразвитых животных к заветной цели».

Из материалов дела:
Генеральному прокурору ТАССР от Пустова С.М. от 06.01.81 г.
Прийти к власти в нынешних условиях можно только с помощью оружия и денег. Значит, их следует добыть. Уголовного опыта по взятию банков я не имею, следовательно, надо выбрать более долгий, но верный путь. Этот путь – безжалостная экспроприация необходимых средств. Мир жесток. Из жалости я должен быть жесток. Что касается жертв, то цель окупит любые средства, ибо цель велика, а средства – ничто по сравнению с миллионами спасённых. И хотя я не вел свою организацию на убийства (они случались лишь благодаря переусердию исполнителя), я их не боюсь. История требует жертв, пусть самых невинных и, убивая, я воскрешал: малая несправедливость во имя всеобщей справедливости!
Разве удаление злокачественной опухоли возможно без потери крови… Это грозная необходимость – условие успеха. Я выполнял свой долг. Я калечу, зато спасаю. Что значит десяток, сотня трупов по сравнению со спасенными миллионами. Разве Наполеон побоялся бы перешагнуть через сотню безвинных жертв во имя своей цели? Нет! Чем я хуже?

– Серёжа, мне страшно за тебя, ты так сложно говоришь о себе. И что будет со мной, если тебя сошлют куда-нибудь за такие крамольные мысли?
– Никто меня никуда не сошлет. Я умный. Я знаю, как надо действовать.
– Ты сумасшедший.
– Нет, я влюбленный. Давай погуляем по улице, смотри, какой пушистый снег идет… Как в новый год, помнишь?
Она, конечно, помнила. Они познакомились в прошлом году. Сергей зашел в парикмахерскую постричься. Он ей сразу понравился. Интеллигентный парень, в очках, стройный, а вечером он ждал её после работы.
– Пойдём в кафе, – предложил ей Сергей. – Ничего, что я сразу на «ты»?
– Ничего, – она улыбнулась. – Я только тётке позвоню, что задержусь.
Тогда в Казани было всего два кафе, где могла бы собираться молодежь – «Елочка» на Баумана и «Ял» на Ленина, что было расположено недалеко от Казанского Кремля, в Пассаже. Они ели сосиски с горчицей и зеленым горошком, пили фруктовый коктейль.
Сергей сразу поразил её умением красиво говорить, рассуждать на политические темы. Если она раньше совсем не задумывалась о роли Компартии, жизни народа, то теперь ей было интересно слушать друга, который без умолку мог говорить на эту тему. А ещё он рассказывал ей о джазе, о «Битлах». У него был хороший голос, он напевал ей незнакомые мелодии и ей было необыкновенно хорошо рядом с ним. Он рассказывал, что готовится стать дипломатом и поедет учиться в институт международных отношений.
– Народу нужен новый лидер, который мог бы доступно открыть им глаза на коммунистов. Это они по привычке в вечном страхе маршируют под алыми стягами на парадах, со страха хором поют революционные песни, в страхе поднимают руки на митингах, голосуя в поддержку политики партии, в страхе получают награды и повышение за хорошую работу, – продолжал Сергей.
– Но народу нравится так жить, – несмело возражала она.
– Не всем. Грамотный народ понимает, что всему этому необходимо положить конец. Народ даже не подозревает, что все коммунистические партии за рубежом финансируются Кремлём. Наши обучают за свой счет членов дружеских компартий военной разведке и оплачивают оружие, его транспортировку в другие страны. Для этого достаточно послушать западные радиостанции. Они-то уж, по крайней мере, не врут. В результате все страны, которые поддерживают наши коммунисты, становятся советскими марионетками.
– Я, Серёжа, не разбираюсь в политике совсем, даже в том, о чём ты мне говоришь.
– Ну, как же не понимаешь? Неужели не понятно, что лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь» лишь ширма, чтобы скрыть криминальную суть коммунистического бизнеса? Такой режим даже не снился Гитлеру…
– Сережа, прекрати, давай лучше о чём-нибудь другом поговорим…

* * *
В тот же вечер в канун Дня Советской Армии и Военно-морского флота в «дежурку» заглянул Кирилл.
– Я думал, Лёша здесь.
– Нет, мы поменялись дежурством. Он поехал в деревню поздравить деда с праздником.
– Ну да, дед у него герой войны. Он служил во флоте и обожает этот праздник. Серёга, меня Лёха чуть ввел в курс твоих мыслей.
– Вот болтун – находка для шпиона.
– Да нет, ты же знаешь, я не могу так рассуждать, как ты, но в принципе я с тобой согласен во многом. Взять хотя бы цензуру, пропаганду, охватившую практически все сферы деятельности и отношений.
– Это уж точно, идет массированное наступление советской пропаганды и дезинформации с использованием всех возможных каналов и методов, общественных и государственных структур. Представь только, даже управление по туризму обязано применять меры к широкому разъяснению среди туристов, пребывающих в СССР, об успехах советского народа в коммунистическом строительстве по претворению в жизнь Программы мира, – сказал Сергей.
– У нас родственники собирались летом поехать в социалистическую Болгарию. Так им не дали визу, говорят, что политически неустойчивы. Вот и получается, что вся политическая идеология существует как средство контроля над населением.
– Я бы хотел сейчас быть постарше, тогда я бы примкнул к диссидентам. Я сам своими мозгами дошёл до осознания абсурдности советской системы, только я не знаю, где они все.
– Может, ещё в психушках или в тюрьмах сидят? А почему бы тебе с отцом не поговорить? Он у тебя коммунист, чиновник, крупный руководитель огромного производства?
– С отцом? Да у него одни бабы на уме, да все моложе меня, к тому же карьера ему куда важнее, чем «больная» голова сына. Надоело, дома каждый день скандалы. Боюсь, они с матерью поубивают друг друга. Владика жалко, пацан совсем, все скандалы при нём. Я-то уже привык ко всему. Надо созвать свой «центр» и начинать что-то делать. Руководителей должно быть не больше трёх человек, иначе много будет болтовни. Если ты согласишься, нас как раз будет трое – я, Лёшка и ты.
– Я согласен, а что? Интересно даже.
– Серёга, я недавно разговаривал с одним приятелем, Гришей, он мне показал одно стихотворение Евгения Евтушенко, называется «Северная надбавка». Там герой поэмы долгое время работает на Севере и, зашив в пояс свою «северную надбавку» в десять тысяч рублей, едет в отпуск, мечтая, как сядет в поезд «Владивосток – Москва» и там погуляет. Во время отпуска он навещает свою сестру, работающую в подмосковном городе Клин. И его, привыкшего швырять сотни и тысячи рублей, «ошеломила» встреча с сестрой, живущей вместе с мужем и ребенком в «окраинном бараке» на зарплату в 115 рублей. Герой поэмы рассуждает… Сейчас вспомню…
Про множество вещей,
Про эти сторублевые зарплаты,
Где запах и пелёнок и борщей,
Он думал, что такое героизм?
Чего геройство показное стоит,
Когда оно вздымает гири ввысь,
Наполненные только пустотою?..
Свой взгляд он формулирует в словах, обращенных к старику-сторожу: «воров боишься, разберись, кто вор…», тем самым недвусмысленно намекая на то, что люди, получавшие «сторублевую зарплату» и проживающие в «десятиметровых» палатах, по сути, обворованы. Гришка говорит, что Евтушенко чуть не пострадал из-за этой поэмы, её не то чтобы не хотели печатать в журнале «Юность», а требовали, чтобы он изменил текст. Там поработали все – Главлит СССР, Отдел пропаганды и культуры ЦК КПСС, Правление Союза писателей СССР. Вообще, Гришка наш человек. Может, его привлечь в нашу «бригаду»?
– Посмотрим, я ещё не выработал концепцию. Ты смотри, пока не болтай, а то нас раньше времени вычислят. Присматривайся пока к ребятам, потом решим.
– Тебе понравились стихи Евтушенко?
– Да, только я бы всю поэму прочёл. В каком, говоришь, номере «Юности» она опубликована?
– В шестом или седьмом за 1977 год. Хочешь, я возьму в нашей библиотеке.
– Конечно. Странно, как я раньше её не читал? Видимо из-за того, что в это время служил в Армии, а потом некогда было, готовился в институт…

* * *
– Я обязательно серьёзно поговорю с сыном. Мария Алексеевна, прошу вас, только вы уж не передавайте директору школы глупости, которые он обсуждает с друзьями про Компартию. У нас дома все коммунисты. И я, и муж, и старший сын кандидат в члены КПСС. Что это на него нашло?

* * *
Придя с работы домой, Ольга услышала, как ругаются между собой сыновья.
– Она здесь лежала, на моём столе под газетами. Кто, кроме тебя, мог взять мою тетрадь? И что это ты швыряешься в моих вещах? – кричал Сергей.
– Не брал я ничего, – отвечал Влад.
– Влад, иди сюда. Я только что из школы, встречалась с Марией Алексеевной. Она жалуется на тебя, говорит, что ты стал грубым, позволяешь себе нести всякую антисоветчину…
– Что? – взбесился Сергей. – В последний раз спрашиваю, куда дел мою тетрадь. Теперь я точно знаю, что это ты взял.
– О чём это ты? – удивилась мать.
– Он знает, о чём? – грубо ответил старший сын.

* * *
Муж пришёл, как всегда, после двух ночи. Постелил себе на диване и собрался лечь спать. В это время пришел Сергей.
– Где ты был? Посмотри на время!
– Грабил, убивал, – как всегда, взяв под козырек, ответил сын.
– Я серьезно спрашиваю, чем ты занимаешься по ночам?
– Я тебе уже ответил, отец, – с усмешкой ответил сын. – На себя посмотри. Чем ты занимаешься? Коммунисты не должны себя так вести. Сплошная аморальщина, папа. Так, значит, ты соблюдаешь Устав КПСС? Мать изводишь!
– Щенок, не тебе отца судить! Иди, спи.
Ольга слышала весь этот разговор, но не стала в него вмешиваться. Она улыбнулась, вспомнив, что сын на её стороне.
– Что же происходит у нас в семье? Вроде была нормальная с виду образцовая семья. И что теперь?

* * *
Вечером на базе собрались все вместе. Лёша дежурил. Сергей попросил прийти Кирилла, Гришу и Ильшата, с которыми вместе учились на курсах в автошколе.
Сергей сказал: «Я долго разрабатывал тактику и стратегию предстоящего переворота. Нам нужно собрать много денег для подкупа военных. А для этого есть два пути. Первый – скупать импортные вещи и сдавать их в комиссионку. Второй сложнее. Сейчас полно молодых зажиточных парней в хороших джинсах. Надо их у них отбирать и продавать дороже, опять-таки через комиссионный магазин. У меня в комиссионке есть знакомый продавец, она всё примет».
– А нас не посадят? – спросил Ильшат.
– Конечно, нет. Мы будем действовать осторожно. Ты нам нужен для того, чтобы в твоем доме в Ометьево хранить вещи. Мы тебя засвечивать не будем. Ну, что? Не боитесь?
– Да вроде нет, – ответили друзья.
– Значит, так! Действовать будем как «красные бригады» в Италии. У нас есть цель, а для достижения цели все средства хороши. Все великие полководцы допускали террор. Это один из важных принципов борьбы. Накопим денег, подкупим армию, свалим коммунистический режим, создадим первое демократичное государство.

Из материалов дела:
Председателю КГБ
Андропову А.Д.
Заявление Пустова от 20.02.81 г.
Я не раз заявлял, что все мои действия, начиная с 15 лет, имеют политический характер. Однако против меня фабрикуют грязное уголовное дело. Мои гуманные в конечном итоге политические действия усиленно пытаются выдать общественности как уголовные.
Заявляя решительный протест против вышеуказанных незаконных действий МВД г. Казани, я требую передачи моего дела в органы КГБ и надеюсь, что КГБ более объективно отнесется к моим действиям, суть которых сводится к установлению в СССР истинного социализма, а впоследствии – коммунизма.

– Когда выступаем? – спросил Кирилл.
– Давайте сегодня разведку боем проведём, проследим, что за народ поздно возвращается, как одет, в каком состоянии…

Из приговора Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда ТАССР от 17 августа 1981 года: «…в марте-апреле 1980 года Пустов склонил курсантов учебного комбината Сидорова и Сабирова к спекуляции промышленными товарами с целью извлечения наживы…»

* * *
– Хорошо, что твой дом стоит на окраине поселка, меньше глаз, – сказал Сергей, когда в первый раз принесли украденные вещи в дом Ильшата.
– Скорее на притон похожа, – ухмыльнулся Кирилл. – У тебя пожрать ничего не найдётся?
– Сеструха из Арска приезжала недавно, привезла продукты – яйца, деревенскую сметану.
Они второпях поели, выпили чаю. Затем вышли на улицу. Уже стемнело. Друзья подошли к конечной остановке трамвая «Газовая». Вдали были видны немногочисленные неоновые огни реклам.
– Удобное место, – заметил Сергей. – Народу нет, а трамвай ходит допоздна, да и к хате твоей отсюда близко.
Подошёл трамвай № 4, из него вышли три ничем не примечательных человека.
– Смотри, в трамвае парень у окна спит в джинсах. Пьяный, наверное, – сказал Кирилл. Все, не сговариваясь, тут же вошли в трамвай.
Водителя ещё не было: она ходила отмечать путевой лист в депо. Дружки быстро стянули джинсы, сорвали с руки часы. Парень так и не проснулся. Всё произошло молниеносно, даже водитель не успела ещё вернуться.
Вдохновленные удачей, ребята радовались и шутили.
– Шеф, ну что? Мы молодцы? – спросил Кирилл.
– Молодцы, – не скрывая удовольствия, ответил Сергей. – Ильшат, забери это всё пока к себе. Завтра проверим состояние товара. На сегодня хватит. С боевым дежурством вас!
Ильшат с краденым поплелся к себе домой. Ему вдруг стало страшно. «Ну, вот, – размышлял он про себя, – вот и стал ты жуликом, Ильшат. Тебя отправили в город учиться, дом арендовали, деньги дают, чтобы жить. А ты?.. – задавал он сам себе вопрос. И отвечал: «Ну, это же не преступление, деньги нужны для борьбы». И снова вопрос себе: «Какой борьбы, с кем?» Его-то как раз жизнь вполне устраивала. Он дошёл до своего мрачного района Ометьево. В старых покошенных домах было уже темно, люди спали. Только тусклое освещение на фонарных столбах еле освещало грязные тротуары.
– Надо было его предупредить, чтобы не болтал, – заволновался Кирилл.
– Он же не дурак, чтобы болтать. Давай к Лёшке заедем, расскажем.

* * *
Лёша сказал: «Здорово! Завтра я с вами поеду. Вот отдежурю, а ты, Серёга, меня заменишь. Попробуем без тебя. Доверяешь?»
– Чего не доверять-то. Всё просчитано до мелочей. Только аккуратней там, соблюдайте бдительность. Всё, мы поехали по домам.

* * *
Утром Сергей отправился в комиссионный магазин, что был расположен на углу улицы Ленина. До этого он купил по дешёвке на рынке разные товары, чтобы продать через магазин дороже.
– Чёрт, дёшево оценила товар, – сокрушался он про себя, убирая квитанцию во внутренний карман костюма.
Затем пошёл на занятия в Таттрансуправление. Скоро предстояли экзамены на водительские права, посещаемость была строгой.
– Ну как, всё нормально, – спросил он у Ильшата, подсев к нему за стол.
– Нормально, никто не видел, – ответил друг.
Вечером Лёша, Кирилл и Ильшат снова собрались на дело. И снова без труда теперь уже в трамвае № 8 сняли у спящего мужчины кольцо, а по дороге – с пьяного мужчины пиджак и брюки. Сложили вещи в пакет и передали Ильшату, чтобы он унёс домой. Всё прошло как нельзя гладко.
– Так, мы быстро наберём кассу, – сказал Лёша. – И вовсе не страшно ничуть…
– Нет, всё равно страшновато, – ответил Кирилл, – просто нам либо пьяные, либо спящие попадаются. Везёт.
– Ребята, я завтра не могу пойти, мне надо в деревню к матери.
– А может, нам в электричках тоже попробовать, там тем более люди спят. Мы проводим тебя, до станции Высокая Гора с тобой проедем, – предложил Лёша.
Утром встретились на вокзале, сели в электричку, обошли несколько вагонов, присматриваясь, к кому можно было присесть с тем, чтобы сорвать часы и быстро убежать. Определили жертву. Когда оставалось немного времени до станции Дербышки, сорвали с руки задремавшего парня часы «Ракета» и чуть ли на ходу спрыгнули на платформу. Ильшат поехал дальше. Жертва же даже не заметила, как виртуозно сняли с него часы.
Всю дорогу Ильшат размышлял, что надо бы остановиться, что к добру всё это не приведёт. Но он понимал, что теперь «повязан» общим преступлением и вырваться ему будет нелегко. «Надо что-то придумать. Может, поехать работать в какой-нибудь другой небольшой город?» – думал он.
Лёша и Кирилл с «добычей» пришли в дежурку к Сергею.
– Молодцы, – похвалил он друзей. – Только я думаю, что нам надо бы придумать какое-нибудь оружие. Хоть бутылку из-под шампанского, наполненную водой носить с собой, хотя бы даже в целях собственной безопасности.
– А можно кое-кого по «тыкве» стукнуть, – засмеялся Лёша.
– Сделаем, – согласился Кирилл.

* * *
– Ребята, мне отец машину обещал купить, «Москвич-412». Старенький, правда, чтобы стариков на дачу возить, – радостно объявил Кирилл.
– Здорово! Вот и мы, глядишь, воспользуемся иногда.
– Конечно, – не возражал Кирилл. – Машина – это не роскошь, а средство передвижения. Только бензин за общий счет.
Прошло два месяца. Изо дня в день дружки по вечерам-ночам совершали свои «походы за кассой». У них накопилось множество часов, джинсов, пиджаков, которые они не успевали сдавать в комиссионку, да и опасно было. Сергей распределил всем по размеру джинсы, разрешил выбрать часы, чтобы все дружки выглядели респектабельно. Теперь они не только воровали тайно, но совершали и грабежи, наносили удары бутылкой по голове, снимали вещи и бежали в машину, которая уже заведённая стояла где-нибудь поблизости.
И никто из них ни разу не поинтересовался, что стало с потерпевшими. Они перестали бояться при нападениях, действовали молниеносно, потеряли чувство страха. Планы действий обсуждали, как правило, в дежурке. Как-то Лёша предложил вместо бутылки из-под шампанского возить с собой в машине дубинку. Предложение членам группы понравилось. Сергей предложил усовершенствовать оружие – обмотать металлическую дубинку резинкой и изолентой, утяжелить её для веса чем-нибудь. В изготовлении орудия преступления принимали участие все. Получилось что-то наподобие булавы.

Из показаний Сабирова на судебном процессе от 28 июля 1981 г.
Пустов сказал, что булаву сделал Сидоров. Это было в середине-конце июня, до выпускных экзаменов. Пришли они вдвоем Пустов и Сидоров и вытащили из портфеля колотушку. При этом Пустов сказал: «Смотри, Ильшат, какую колотушку Сидоров сделал. Это был металлический стержень с болванкой, Пустов еще сказал, что надо поставить резиновую оболочку. чтобы удар смягчить, чтобы только оглушить… Вырезали из резинового коврика и обмотали изолентой…

Из заключения судебно-баллистической экспертизы: «Металлическая дубинка, булава обернута резинкой и изолентой, весом 1,5 кг. Является холодным оружием ударно-раздробляющего действия…».

– Теперь у нас есть и оружие, и машина, и цель, – говорил на очередной пятиминутке Сергей своим дружкам. – Может, в аэропорту кого встретим?
Дружки засмеялись.
– А что?
Лишь Ильшат сказал, что ему надо в Бугульму съездить, что ему там вроде как хорошую работу нашли.

* * *
Стоя перед зеркалом, Аня вспомнила признание Сергея, сделанное им вчера. Всё произошло на даче его родителей. Он усадил её в кресло, сказал: «Я люблю тебя, Аня, и не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. Если ты будешь считать меня негодяем, преступником – выбрось меня из головы. Ты должна знать и верить, что то, что я сейчас делаю, входит в часть моего большого плана военного переворота».
Аня ответила, что любит его и верит ему. Они долго просидели, держась за руки на веранде. Это была их первая ночь, проведенная вместе.
Сережа предложил ей поехать с ним в Москву. Она согласилась.
– Я сдам быстренько экзамены, а потом мы с тобой будем гулять по Москве. Ты бывала в Москве раньше?
– Нет, – ответила она.
– Я покажу тебе всю Москву, Арбат, Кремль! Будем есть московское мороженое. Знаешь, какое оно вкусное!
В следующую встречу Сергей подарил ей золотое колечко.
– Вот теперь ты моя нареченная невеста. Нравится?
– Да, – смущенно улыбнулась Аня.
Зимой ей исполнилось двадцать. Она была хороша и свежа своей молодостью. Пышные пепельные волосы, хрупкая фигура, голубые глаза, миловидное лицо, приятный голос. Она приехала в Казань из Набережных Челнов, хотела поступить учиться в институт, но не прошла в первый раз по конкурсу. Решила набрать двухлетний трудовой стаж (так было легче поступить). Вот и работала парикмахером, предварительно окончив курсы. Работа ей нравилась. Она была мужским мастером. Ребята на комплименты в её адрес не скупились. Сергея она полюбила сразу, да и перспектива уехать в Париж была сказочно заманчивой. В городе она жила у тётки в однокомнатной квартире. Сергей хорошо разбирался в политике и на многое открывал ей глаза. Она могла часами слушать убедительные речи.
Как-то он сказал ей, что его друзья действуют по принципу «красных бригад», что они отбирают у зажравшихся пацанов дорогие вещи, одежду, джинсы, часы, а деньги от продажи вещей откладывают для борьбы… Что в их планы входит «красный террор», допускающий даже убийство, и что они убили уже одного парня…
Она тогда очень испугалась, тем более что в парикмахерской посетители часто говорили о кражах, грабежах, а однажды от своего клиента она услышала про убийство парня. Вроде бы встретили парня в аэропорту, сняли с него джинсы, убили и выбросили тело на улице Шоссейной, что недалеко от молодежного центра.
– Это ваших рук дело? – строго спросила она Сергея, когда они встретились вновь.
– Я же тебе говорил, что мы… ну, ударили булавой по голове несколько раз. Ты бы слышала, как он умолял его не убивать, плакал. А Лёшка его всё равно добил.
– Ужас какой! – она закрыла лицо руками. – Вы же убийцы настоящие.
– Нет, это часть наших действий в рамках большого плана переворота.
– Какого переворота? Вас посадят за это. Или ты думаешь, не поймают?
«Зря я ввел её в курс дела», – отметил про себя Сергей.
– Ладно, поехали на дачу. Нас Кешка отвезёт.
Когда он проснулся, Ани рядом не было. Несмотря на жесткую постель, он отлично выспался. Впервые ничего не снилось. Он чувствовал себя прекрасно. Часы показывали одиннадцать.
– Неужели я столько проспал? – он встал, оделся, подошел к часам, прислушался. Они работали нормально.
Сергей позвал Аню, но никто не откликнулся. Девушки нигде не было. На веранде на круглом столе стояло блюдо со свежей клубникой. Его взгляд привлекла бумага, зажатая сбоку блюдом с ягодами.
«Я ухожу. Мне страшно за тебя. Не бойся, я никому не скажу, что от тебя услышала. Остановись, умоляю. Не звони, не приходи, не ищи меня. Аня».
«Чёрт, – подумал Сергей. – Может, зря паникую. Но девчонку придётся убрать. Тем более, я её просил назначать встречи состоятельным клиентам, которых мы бы «постригали». Да уж, доверять в нашем деле никому нельзя. Сегодня же дам задание Лёхе с Кириллом». – Лоб его покрылся испариной. Сергей запустил крупную клубничку в рот.
Вечером снова собрались на базе. Не было только Ильшата.
– У нас уже собралась неплохая касса, но полно вещей, которые надо продать. Мне не следует одному светиться в комиссионке, да и нельзя теперь. Там уже менты нас могут ждать. Надо бы состоятельным студентам джинсы предложить или через каких-нибудь старух на вещевом рынке продать. Подумайте. И надо бы более серьёзные «выходы» совершить. Или струсили? Через неделю вы и не вспомните о том, как совершили убийство парня. Всё встанет на свои места. Новое дело всегда трудно начинать, – говорил он.
Сегодня отдых, а завтра давайте у вокзала кого-нибудь возьмём. Надо торопиться. Мне скоро ехать в Москву. Там я хочу выйти на единомышленников, на генералов…
Ребята согласились.
– Леша, останься, мне с тобой отдельно поговорить надо.

* * *
Из приговора Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда ТАССР: «…устойчивость преступной группы основывалась на предыдущей преступной деятельности Пустова, Сидорова, Сабирова и постоянстве состава группы, совместном совершении вооруженных нападений на граждан, совместном распределении и сбыте добытого имущества, осведомленности участников банды о предстоящих нападениях, на круговой поруке – обязательности участия всех членов банды в причинении телесных повреждений жертвам, в наличии места для сбора банды, хранения оружия и награбленного имущества…»

* * *
«Может, и вправду надо бы пока приостановить ребят. Тем более, по городу столько слухов, люди боятся выходить на улицу, на улицах больше ментов стало», – думал про себя Сергей.
Сегодня он пришёл домой рано. Надо с Владькой разобраться, только он мог мою тетрадь взять. Мать в нашу комнату не заходит, отцу тем более не до нас.
Владика дома не было. Зато пришла мать.
– Как хорошо, что ты дома, слава богу. А то в городе такое творится. На работе вчера рассказывали, что чуть ли не каждый день поступают заявления о грабежах, а на днях обнаружили тело убитого мальчишки, шестнадцатилетнего, представляешь. Его убили из-за паршивых штанов. Вот горе родителям. Говорят, что мать его опознала. Он прилетел из Баку, летал к отцу. Бандюги, скорее всего, встретили его в аэропорту. Так говорят.
– А ты слушай сплетни побольше.

Из материалов дела:
Генеральному прокурору СССР
Рекункову А.М.
Протест от Пустова 20.02.81 г.
Я. Пустов С.М., истинный коммунист, с 15 лет решивший посвятить свою жизнь построению в СССР общества всеобщей гармонии – истинного социализма, а впоследствии – коммунизма. около шести месяцев незаконно задерживаюсь органами МВД г. Казани. Свои действия преступными не считаю, так как они являются частью моей политической борьбы. Однако против меня плетутся интриги, цель которых заключается в том, чтобы устранить меня с политической арены, а мои действия преподнести мировой общественности как уголовные преступления. Требую принятия экстренных мер по пресечению указанного произвола.

– Какие сплетни, сынок. Говорят, что в городе банда орудует. Ой, как хорошо, что ты дома. Господи, спаси и сохрани.
– Ты чего запричитала?
– Ничего. Когда ты едешь в Москву?
– Скоро, мать, скоро.

* * *
– В последний раз прошу, отдай тетрадь по-хорошему или уши оторву, – Сергей с силой потянул братишку за уши.
– Я её потерял, – закричал Влад.
– Где? Когда?
– Я брал её в школу пацанам показать, а мне её не вернули.
– Ты с ума сошёл, ты знаешь, что со мной теперь может быть?
– Нет. Ну, прости меня, прости.

* * *
В школе стоял переполох. В кабинет директора принесли тетрадь, где была разработана концепция военного переворота в стране. Классный руководитель вместе с директором опросили весь класс. Но все молчали, промолчал и Влад. Тетрадь передали в комитет государственной безопасности, где её внимательно изучили. Каждый день в школе с ребятами работали «лица в гражданском». Никто не сознавался в праве собственности на тетрадь. Была создана целая бригада из следователей прокуратуры республики, МВД. Поиски были безрезультатными. Было решено опросить всех родителей учеников 8 «б» класса.
– Ольга Геннадьевна, как вы относитесь к политике ЦК КПСС, – спросил «человек в гражданском», когда она по вызову пришла в школу.
– Положительно, а как же ещё. Я сама член КПСС, муж – коммунист, старший сын – кандидат в члены КПСС, вступил в армии, – несмело произнесла она. – А в чем дело?
– Скажите, а ваши сыновья не вели никаких дневников, тетрадей, куда бы записывали свои мысли?
– Да нет, это ж девчонки дневники ведут… Нет, не замечала.
– Ну, хорошо. Ольга Геннадьевна, наш разговор прошу ни с кем не обсуждать. Договорились?
– Договорились.
Она зашла в учительскую. Классного руководителя сына она там не застала, зато встретила «историчку».
– Вы знаете, что за тетрадь ищут, что там написано? – спросила она.
– Не знаю. Но там всё правильно написано, только – молчок. – «Историчка» прижала пальцы к губам. – Я Вам ничего не говорила.
Всю дорогу Ольга думала о странном разговоре.
«Что за тетрадь? Какие мысли», – думала она. – «Что-то нехорошо мне». – От напряжения у нее закружилась голова, сжалось сердце. – «О, боже, вчера сыновья ругались из-за какой-то тетради. Боже! О, боже!» – Она взяла себя в руки и помчалась домой.

Из материалов дела:
Характеристика на выпускника школы № 65 Пустова С.М.
Проявил хорошие способности, обладает хорошей наблюдательностью, сообразительностью, настойчивостью, быстро и прочно запоминает, прямолинейный…

Дома никого не было. Часов в восемь пришел Владик.
– Владик, какую тетрадь ищет Сергей, – ласковым голосом начала мать.
– Не знаю, мама, – соврал сын. – А что?
– Да так, – она не стала говорить о том, что сегодня была в школе и о неприятном разговоре с «гражданским лицом», леденящим душу. Ей стало страшно.
«Ложь, кругом ложь. Что же происходит у нас в семье?» – горько размышляла она. – «Надо с Сергеем поговорить. Что-то не нравится мне, что поздно приходит, не разговаривает совсем со мной. Все из-за подлеца отца». – Слезы навернулись на глаза. – «Уже полночь. Ни мужа, ни сына». – Она подошла к окну. От темной арки подъезда отделилась высокая фигура в черном. – «Муж идет, сейчас поговорим».
– Чего не спишь?
– Уснешь тут. Я сегодня была в школе, там ЧП. Нашли какую-то тетрадь с крамольными мыслями. Меня допрашивал «человек в гражданском», спрашивал, как я отношусь к политике нашей партии, не ведут ли какие дневники наши сыновья. Просили молчать, ни с кем ничего не обсуждать. Я промолчала, не сказала ему, что вчера сыновья ругались из-за какой-то тетради.
– Какой ещё тетради?
– Вот ты и спроси сам. Владик, похоже, врёт, а Сережи дома никогда нет.
– И сейчас?
– И сейчас! Всё из-за тебя! Ты никак не занимаешься их воспитанием, одни девушки молодые на уме. Всё ещё не нагулялся.

* * *
– Время 2.20. ночи. Ты где был, – строго спросил отец сына.
– Я уже взрослый мальчик. Имею право на личную жизнь.
– Я спрашиваю, где ты был?
– Грабил, убивал! – зло ответил Сергей.
– Я серьезно с тобой говорю. Что за тетрадь ты ищешь, из-за чего ты ругался с Владиком?
– Наболтал уже? Я устрою ему. Всё, я спать хочу, – и прошёл в свою комнату, которую делил с братишкой.
Не спалось. Уже забрезжил рассвет. Перед глазами стояла картина убийства мужика в клетчатом костюме, совершённого сегодня. Всё было, как всегда. На железнодорожном вокзале они подобрали приезжего. Он оказался журналистом, был слегка пьян, ловил машину. Кирилл посадил его; через минуту, как договорились заранее, посадил попутчиков – его и Лёшу. Всё, как обычно. Вроде как понадобилось подтолкнуть машину, попросили выйти помочь. Все по разу ударили сзади по голове булавой, сняли брюки, пиджак, плащ, даже рубашку. Тело возле станции Лагерной сбросили в овраг и накидали сверху веток. Никто их не видел.
«Что это я так разволновался?» – подумал Сергей. – «Нервы, нервы стали пошаливать. Надо быть хладнокровным. У нас уже неплохая касса, надо будет в Москве с однополчанами встретиться. Один из них обещал познакомить с какими-то военными диссидентами. Всё, надо перерыв небольшой устроить. Что-то неспокойно стало. Чёрт, о какой тетради говорил отец, неужели Влад разболтал? Уши оторву!»
Он еле заснул.
Проснулся, когда дома уже никого не было.
«Сегодня Лёша с Кириллом должны «закрыть» вопрос с Аней. Надо предупредить их, чтобы поосторожнее действовали. Договорились вечером собраться у Ильшата дома», – думал про себя Сергей.
В дверь условным сигналом постучали. Ильшат открыл.
– Она уволилась вчера и уехала. Куда – никто не знает.
– Как уехала? Кто вам сказал?
– Ну, выяснили. Кеша сказал, что привык только у неё стричься. Вот девчонки и проболтались.
– Её надо найти. Это «дело» остаётся за вами. Выясните, спросите у её тётки.
– Ходили. Тётка тоже куда-то уехала, соседи сказали.
– Ладно, всё равно соберите побольше информации. Может, она позвонит своим подружкам на работу. Сегодня перерыв. Завтра поедем в аэропорт.
– Я не могу, я утром еду в Бугульму, – сказал Ильшат. – Приеду через три дня. Вы знаете, где лежат ключи от дома.
– Ладно, – с досадой ответил Сергей.

Из приговора Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда ТАССР от 17 августа 1981 года: «…Организатором банды и руководителем вооруженных нападений является Пустов, который разрабатывал способы применения предметов, используемых как оружие, подавал сигнал к началу нападения и сам принимал активное участие в нападениях, имел решающее слово в разделе имущества, определении доли участников нападений в награбленном…».

Из материалов дела:
Заявление Пустова от 31.10.81 г.
Таким образом, гражданин прокурор, я полностью признаю нашу группу бандой и согласен со ст. 77 УК РСФСР, как ни страшна последняя. Мои показания с самого начала правдивые, я ничего не скрывал, а если мелкие преступления типа кражи часов я упоминал вскользь, то это было вызвано тем, что я считал, что основных наших преступлений достаточно, чтобы всех нас расстрелять…
Каждое оперативное совещание у замминистра МВД ТАССР К.Новикова начиналось с вопроса: «Что нового в поиске убийц?»

* * *
В городе уже была создана оперативная бригада, которая занималась расследованием убийств, совершенных группой Пустова. Осмотр места происшествия двух убийств ничего не дал. Никаких следов, окурков, вещественных доказательств.
– Орудует какая-то неизвестная банда, причем действует очень осторожно, – заметил следователь по особо важным делам прокуратуры ТАССР Ф. Загидуллин. – Я думаю, что, учитывая то, что со всех пострадавших снимают одежду, надо объединять дела о грабежах и кражах в одно производство.
– Ну, хоть бы кто словесный портрет нам дал. Мы бы этих подонков тогда быстро взяли. Как там потерпевший с Высокой Горы, не пришёл ещё в себя? – спросил старший следователь прокуратуры ТАССР Т. Ибргимов.
– Нет, я утром звонил в больницу, он в реанимации. Операцию сделали, вроде бы всё удачно, но пока не говорит, – ответил инспектор Управления уголовного розыска МВД ТАССР Н. Акбаров.
– Допросите ещё раз потерпевших, которые получили телесные повреждения. Может, они хоть какие-то детали запомнили. Позвони ещё раз в больницу, может, потерпевший уже очнулся.

* * *
– Расскажите, что Вы помните, – попросил следователь потерпевшего, когда он пришёл в себя.
– Только недолго, ему нельзя волноваться, – предупредила медсестра.
– Я директор школы, – начал потерпевший. – Приезжал в Казань за путёвками в Анапу для школьников. По дороге решил заехать к братишке в общежитие на Гвардейской. У Парка Культуры стал ловить машину. До этого я открыл портфель, уложил аккуратно путёвки и пересчитал оставшиеся деньги в конверте, немного положил в карман пиджака, чтобы рассчитаться с водителем. Мне показалось, что стоявший рядом парень следил за моими действиями. Потом я остановил машину, сел. И в это же мгновение в машину сели ещё двое. Один тот, который стоял рядом со мной, другого я не видел до этого. Откуда он взялся, не заметил.
– Вы можете обрисовать этого парня?
– Конечно, я ведь рисую.
Так был составлен фоторобот, который даже в мелких деталях напоминал Пустова.
– Да, у него ещё были крупные очки в темной роговой оправе и дипломат.

* * *
В этот же день провели срочное оперативное совещание. Всем постам милиции разослали фоторобот преступника, дали команду останавливать всех молодых людей в очках и с дипломатом в руках.
Но загадочное «дело без следов» приводило всё к новым и новым жертвам.

* * *
– Девушка, хотите город Вам покажу, – обратился Кирилл к девушке, прилетевшей только что из Томска.
– А дорого это будет?
– Да нет, я у молодых девушек денег не беру.
– Ну, хорошо, – согласилась Света.
– Вон двое «голосуют» на дороге. Вы не против, если их прихвачу?
– Друг, выручи, довези до парка.
– Если девушка не против, – ответил Кирилл.
– Не против, – смущённо произнесла девушка. – Вроде интеллигентные парни.
– Слушай, парень, сверни к Кировскому району, – попросил Сергей.
Как только выехали на тёмную улицу, Лёха первым нанёс удар булавой по голове девушке. Она застонала.
– Вы что? – успела только произнести несчастная.
В это же время Сергей нанёс второй удар по голове. Девушка потерла сознание.
– Сворачивай на Глубокое озеро, там скинем, – предложил Пустов.
Они на скорости промчались через контрольный пункт на Лебяжье. Милиционеры, видимо, спали. Машину никто не остановил. У озера остановились. Вытащили тело на землю. Когда Кирилл наносил контрольный удар, она ещё стонала.
– Чёрт, какая живучая, – сказал Лёша. – У неё серьги золотые.
С девушки сняли одежду. Полуживое окровавленное тело бросили в озеро.
– Мне показалось, что она шевелилась, когда её тащили в воду, – сказал Кирилл.
– Нет, это предсмертные судороги, – сказал Лёша.
– Надо бы салон помыть, а то крови натекло, – кровь всегда вызывала у него отвращение.
Сергей принёс вещи убитой домой. Утром он попросил мать отнести в химчистку костюм со следами крови.
– Откуда у тебя этот костюм? Там следы крови.
– Это Ани. У неё из носа кровь пошла, она попросила меня сдать в химчистку. Тебе не трудно это сделать?
– Ну, хорошо, – слегка расстроившись, ответила Ольга.
– На следующей неделе я еду в Москву сдавать экзамены, – сказал сын.
– Ну, слава богу, – мать повеселела.
– Мать, после химчистки сдай эти вещи в комиссионку. Аня просила. Ей деньги нужны, она поедет со мной в Москву.
– А где она сама?
– Она поехала к родным на недельку. Вот вернётся, сразу поедем в Москву.

* * *
Вечером снова встретились на базе. Лёша дежурил.
– Что-то я себя хреново чувствую, – сказал он. – Мы столько натворили. Мне кажется, что наша жизнь висит на волоске, – хрипло выдавил он.
Лёша внезапно замолк. Сергей перехватил его остановившийся взгляд и оглянулся на Кирилла.
– Ты тоже так думаешь?
– Да нет.
– Может, нам «закрыться» месяца на два? Ты съездишь в Москву, сдашь экзамены, спокойно встретишься с нужными людьми, – несмело предложил Лёша.
– Ладно, я действительно через недельку еду в Москву. Отдохнёте. Завтра у Ильшата соберёмся, обсудим. Кирилл, отвези меня домой.
– Чего он так струхнул? – Сергей продолжил разговор в машине.
– Он в церковь ходил вчера, сам мне сказал.
– Да ты что?
– Если нас взяли на «мушку» – это конец! Жизнь одна, Серёга. Я тоже жить хочу. Родители хотят, чтобы я в КАИ пошёл учиться.
– Ладно, отдыхай. Я подумаю, как нам быть. Мы вроде нигде следов не оставили. Не бойся! Давайте у Ильшата вечером соберёмся, итоги подведём. Он приехал уже?
– Да, днём ещё.

Из приговора Судебной Коллегии по уголовным делам Верховного суда ТАССР от 17 августа 1981 года: «…Пустов, Сидоров, Егорчев, Сабиров совершили тяжкие преступления из корыстных побуждений с тяжкими последствиями. Пустов – циничный, расчётливый эгоист, из соображений карьеры попытавшийся пробраться в партию, умеющий пустословием прикрыть душевную чёрствость корыстолюбивого дельца, играл главную, решающую роль, являлся организатором и руководителем банды…»
«Что ж, пора подводить итоги, – зло думал Сергей. – Струхнули парни. Если что – «расколоться могут». Ох, как много вопросов надо решить. Во-первых, найти и «убрать» Аню. Она тут же всё, что знает, выдаст. Вторым – Лёшку. Надо с Кириллом работу провести, пусть он его возьмёт на себя, а уж Кирилла я потом сам «порешу». Ильшат в убийствах участие не принимал, Гришка всего раз шесть «гоп-стопом» занимался. Люди слабы, – думал он. – С этими я не добьюсь своей цели. Нужны идеологические сторонники, а не те, кто жрёт колбасу за 2 р. 20 коп. и рад до смерти. Всё решено. Надо самому Ане на работу позвонить, может, мне скажут, где она «залегла».
Он вошёл в дом. Мать, как всегда, не спала. Отца, как всегда, ещё не было.
– Серёжа, сынок, я вещи в комиссионку сдала, вот квитанция. Только не знаю, успеют ли за неделю продать.
– А что? Почему неделю?
– Ну, ты же сам сказал, что Ане деньги нужны, чтобы с тобой поехать. Если не успеют продать, я ей дам денег, потом вернет.
– Ладно, мать. Спи!
– Да не могу заснуть. Всё думы в голову страшные лезут, за твои экзамены переживаю ещё.
Сергей выпил чаю, съел бутерброд с пресловутой колбасой.
– Мать, а тебя устраивает, что колбаса 2 р. 20 коп. стоит, а жизни никакой нет?
– О чём ты, Серёжа?
Он вспомнил, как утром листал сегодняшние газеты. «Одно политбюро, одни решения ЦК КПСС. Ничего не меняется в этой стране. Похоже, один в поле не воин! «Я живу. Но теперь окружают меня звери, волчьих не знавшие кличей. Это псы – отдалённая наша родня. Мы их раньше считали добычей», – Сергей прочёл про себя стихи В. Высоцкого.

* * *
В обед Катя села за стол к Ольге.
– Как дела? – грустно спросила она.
– Нормально всё. Слушай, Оля, утром заходил к нам инспектор из милиции, говорит, что один из потерпевших нарисовал портрет грабителя, что их скоро всех поймают. В городе все правоохранительные структуры подняты по тревоге.
– А чего же нас не подняли?
– Зачем нас? Мы же алкоголиками занимается, у нас ЛТП – лечебно-трудовой профилакторий, а не тюрьма.
– Серёжа через неделю едет сдавать экзамены. Переживаю я из-за него, весь какой-то дёрганный, нервный.
– Это вы с отцом виноваты. Вместо того чтобы воспитанием сыновей заниматься, живёте личными обидами, – ответила подруга.

* * *
Вечером собрались у Ильшата, Кирилл прийти не смог. Настроение у всех было паршивое. Рассматривали нереализованные вещи – брюки, джинсы, рубашки, часы.
– Разбирайте, кому что подходит, – предложил Сергей, – остальное продайте.
Все начали мерить, развеселились немного. Попили чаю с деревенским хлебом и сметаной.
– На всякий случай предупреждаю всех. Если поймают – не признавайтесь. Мы нигде следов не оставили, ну а если прижмут сильно – валите на меня, что действовали в составе «красных бригад», что я готовил военные переворот, для достижения которого все средства хороши… – Сергей усмехнулся.
– А что? Нас могут поймать? – испугался Лёша.
– Да нет, нас в лицо никто не видел, – успокоил Сергей. – А ты, Гришка, вообще нас никого не знаешь, договорились? Ладно, идёмте по домам. Поздно уже.
– Я с вами, мне на вокзал надо, – сказал Ильшат.

* * *
Инспектора Мамедов и Гайнуллин заняли свой пост на конечной остановке трамвая «Газовая». Было поздно, темно, один за другим подходили пустые трамваи в отправлялись в депо.
В это время на остановку вышли друзья. Сергей держал в руках свой дипломат.
– Предъявите документы, – скомандовал Мамедов.
Друзья врассыпную разбежались в разные стороны. Гайнуллин побежал за высоким парнем, схватил его за рубашку. Мамедов было схватил другого за клетчатый пиджак, но тот вырвался, обронив дипломат. По рации было срочно вызвано подкрепление, облазили все дворы, но никого больше задержать не удалось.
– Фамилия, – строго спросил старший следователь задержанного.
– Сабиров, – с дрожью в голосе ответил Ильшат.
– Чем занимаешься?
– Я не виноват, не виноват, – разрыдался парень. – Я не хотел, я боялся их.
– Чего не хотел? Давай рассказывай всё по порядку.
И он всё рассказал. Про Пустова, про Сидорова с Егорчевым, про Григория, которого почти не знал.
В эту же ночь в доме Сабирова был проведен обыск, который продолжался до пяти утра. Был осмотрен и дипломат, в котором, кроме булавы со следами крови, ничего больше не было.
Арестовать преступников теперь было делом техники.

* * *
Сергей петлял по ночному городу. Вокруг практически не было движения, за ним никто не гнался. Он свернул в тихий переулок.
«Кажется, пронесло», – подумал он. Лоб покрылся испариной. – «Зря я одел пиджак убитого журналиста», – ругал он себя. – «Не к добру это». – Так он дошел до дома, оглянулся по сторонам, никто его не поджидал. – «Интересно, взяли кого-нибудь», – подумал он о дружках. – «Хорошо, что совещание с ними провел сегодня. Должны молчать. Утром надо Кирилла предупредить, мало ли что».

* * *
Лёша бежал домой, он находился в сетях страха и оглядывался на каждом шагу. «Вот и всё, конец», – думал он. – «Дурак, сам виноват, зачем людей-то надо было убивать. Ну, грабили бы и грабили… Придумал тоже «красные бригады», цель, средства… Что мать скажет, если узнает, чем её сын занимался», – Лёша подумал о матери. – «Опозорил её, она всю жизнь честно прожила, чужой копейки не взяла, а сеструха… Она же со стыда умрёт…
Слава богу, никто не поджидает», – он зашёл в дом, нашёл припрятанную бутылку водки. Пить он не любил, тем более водку. Так, на всякий случай держал. Залпом выпил и, не раздеваясь, свалился в постель.
С дальнего угла улицы послышались завывания сирен. Лёша вздрогнул, открыл глаза, посмотрел на часы – 05.30. В дверь позвонили. Мать уже не спала, она всегда рано вставала, готовила обед, а потом шла на завод.
– Сидоров Алексей дома? – спросил участковый, за которым стояло человек шесть сотрудников милиции и лиц в штатском.
– Да, а в чём дело?
Красные белки, опухшие веки, ошалелый взгляд и капельки пота над верхней губой говорили обо всём. Лёша сам протянул руки. Наручники навсегда сковали его короткую жизнь. Он взглянул на ничего не понимающую мать, сестрёнку, которая на шум выскочила в одной ночной сорочке.
– Прости, мама, я сам виноват, прости меня, – последнее, что услышала от сына мать.

* * *
Рано утром Сергей собрался к Кириллу. Он медленно брёл вдоль улицы и чувствовал себя совершенно разбитым.
«Раз ночью не взяли, значит, никого не поймали», – думал он. – «Пусть хоть Кирилл скроется где-нибудь в деревне. Вечером выясню всё на базе. Чуть не попались. Оказывается страшно».

Из материалов дела:
Допрос Пустова от 23.04.81 г.
… Указанные выше действия были вызваны не совсем здоровой психикой и нервами, а первоисточником их является мое чудовищное самолюбие и тщеславие. Большую роль тут сыграла теория Раскольникова, которая, по сути, является фашистской и оправдывает любые действия одной личности по отношению к окружающим. С того момента, как меня арестовали, данная теория не покинула моего сознания, хотя во многом понял ее несостоятельность…

Сергей вдруг вспомнил, как какой-то мужчина, которого они ударили по голове бутылкой из-под шампанского, устоял на ногах и повернулся к ним со словами: «Ах, вы шпана», – и безоружный пошел на них с кулаками. Они тогда с Сидоровым еле убежали. Да и еще тот случай, когда спортсмен, на которого они хотели напасть на площади Куйбышева, задал такую трепку, что они едва унесли ноги. «Почему мы тогда не остановились», – первый раз отругал себя Сергей.
Кирилла дома не было.
– Он ещё не вернулся, – ответила мать. – Он деда на дачу повёз; видно, там заночевал. Плохо выглядишь, Серёжа. Мешки под глазами.
– Занимаюсь много, экзамены скоро, – ответил Сергей.
Он уже думал о своём: «Надо было в перчатках работать, наверняка уже булаву обследовали, а на ней кровь, мозговые вещества, следы пальцев», – он ужаснулся от своей мысли.
Вдруг он увидел, как «Москвич» Кирилла повернул к дому. Сергей обрадовался. Значит – всё в порядке. Кирилл открыл дверь.
– Ты чего возле моего дома трёшься?
Сергей рассказал о вчерашней истории. Кирилл вздрогнул, лицо покрылось красными пятнами, на лбу выступили капельки пота. Он заметно заволновался, руки подрагивали. Кирилл ещё крепче сжал рулевое колесо.
– Никаких чудес, партия проиграна, – бормотал он.
– Да с чего ты взял? Ничего же не известно. Поехали, выясним у Ильшата, на базу заедем. Видишь, за машиной не следят, не останавливают, значит, всё в порядке. Успокойся! Тормозни на Ленина, мне в комиссионке надо деньги забрать. Сергей пошёл в магазин. Когда вышел, увидел, что милиционеры проверяют документы у Кирилла. Он быстро свернул к Чёрному озеру.
– Всё, вот теперь конец, – подумал он.
Сергей раз двадцать обошёл озеро, размышляя о том, что же теперь делать: «Позвонить на работу? А вдруг разговоры записывают. Ехать к Ильшату опасно. Там может быть засада. Чёрт, что со мной? Какой же из меня предводитель, если я так испугался. Мы нигде не оставили следов», – успокаивал он самого себя. Потом медленно побрёл домой. – «Если что, ребята мне домой позвонят».
Но в течение дня никто так и не позвонил.
«Если Кирилла за неправильную парковку проверили, тогда ничего страшного», – думал он. – «Тогда он обязательно приедет ко мне. Всё равно, надо продумать тактику поведения на допросе, если вдруг вызовут. Признаваться или отпираться ото всего? Следов-то нигде нет… Признаться, что я хотел свершить военный переворот в стране и свергнуть коммунистический режим? Почему бы и нет? Ведь я убежденный антикоммунист. И вообще, пусть моё дело ведёт военная прокуратура. Это мой единственный шанс заявить о себе как о новом демократическом лидере. Жаль, что я не смог сколотить вокруг себя группу действительных единомышленников. Да что это я запричитал раньше времени?
А над гробом стали мародёры
И несут почётный караул…»
– вспомнил он строчки из стихов Галича.
«Да что это со мной. Я схожу с ума. Может, уехать в Москву прямо сейчас? Если ребят взяли, то меня тоже возьмут, где бы я ни прятался… А зачем прятаться? К чему жить? Меня ведь не устраивает такая жизнь, а сам я изменить что-либо в своей жизни не могу. А что смерть? Это всего лишь переход в другое состояние, зато я уйду как боец с несправедливым режимом, как молодой лидер, которому не дали развернуться… Убийцей может стать каждый; обычно ими становятся те, кому нечего терять. Да уж, мой случай парадоксален. Я молод. Мне только двадцать один. Если меня посадят и дадут «пятнашку», я выйду в тридцать шесть, в самом соку. И Ленин, и Гитлер свою борьбу тоже начали в тридцать шесть. Успею, я всё успею», – язык прилип к нёбу, во рту пересохло, он выпил стакан воды, взглянул на себя в зеркало. Ему показалось, что лицо потеряло признаки жизни. Он присел на край кровати.
Пришла мать с работы.
– Сергей, ты дома? – удивилась она. Взглянув на сына, она испугалась.
– Случилось что? Всё хорошо у тебя?
– Да, у меня все отлично, – произнёс сын и отвернулся к стене.
Мать с пола подобрала книжку. «Достоевский «Преступление и наказание», – прочла она. – Наверное, готовился к сочинению по русскому языку и литературе, – подумала Ольга.
* * *
– Какие «красные бригады», – возмутился следователь, допрашивая Сидорова. – Да вы просто истинные убийцы, грабители и воры… Кто руководил вами? Что за бред он вбил вам в голову, какой переворот? Стоп! – Следователь вспомнил, что он об этом совсем недавно читал в тетради, которую обнаружили в школе. – Кажется, сейчас мы найдём автора.
– Кто? Или ты назовёшь его имя, или я тебя под «вышак» подведу, – грозно произнёс следователь.
– Сергей Пустов, – тихо произнёс Лёша.
Через полчаса бригада сотрудников МВД, прокуратуры, комитета государственной безопасности была в сборе.
– Едем брать, – заявил старший следователь.
Дверь открыла миловидная женщина сорока пяти лет в шёлковом халатике и красиво уложенными волосами.
– Пустов Сергей дома?
– Спит, а в чём дело?
Но Сергей уже не спал. Он со спокойным лицом вышел навстречу своей судьбе.
На запястьях защелкнулись наручники. Мать заплакала.
– Объясните, в чём дело?
– Ваш сын убийца! Вот ордер на арест и обыск в вашей квартире.
Ольга лишилась чувств. Владик с удивлением наблюдал за происходящим. Отца, как всегда, не было дома.
– Прошу добровольно выдать вещи, добытые вами в ходе совершения преступлений.
Сергей указал на клетчатый пиджак, джинсы, и ещё какие-то вещи.
– Уведите его, – приказал следователь.
Сотрудники производили обыск в квартире. Ольга лежала на диване без чувств.
– Вызовите скорую, – приказал старший.
– Вот ещё две тетради. Почерк тот же, – обрадовано произнёс человек в штатском.

* * *
В это время Михаил возвращался домой. Настроение было приподнятое. Ему удалось договориться, чтобы подругу не распределяли в Томск. Они отлично вместе провели время, занимались любовью. Он шёл, мысленно переживая сладострастные минуты, которые доставила ему подруга.
– Как же она хороша, – подумал он и увидел возле дома множество милицейских машин, услышал сирену скорой помощи.
– К кому это? – подумал он.
В это время двое здоровых парней вывели под руки из подъезда его сына.
– Что случилось? – успел спросить он.
– Ваш сын убийца, – услышал он в ответ.
– Сергей, Сергей, – отец ринулся к машине, но дверь захлопнулась и машина отъехала. Михаил вбежал в квартиру, где было полно сотрудников милиции, понятых. Жена без сознания лежала на диване, в квартиру уже поднимались врачи.
– Что здесь происходит? – строго спросил он у присутствующих, подходя к жене.
– Михаил Михайлович? – то ли спросил, то ли обратился к нему старший. – Вот ордер на арест вашего сына и обыск в вашей квартире. Ваш сын – убийца. Он совершил несколько убийств…
Врачи сделали укол, Ольга едва пришла в себя. До утра продолжался обыск в квартире, но кроме двух тетрадей и указанных Сергеем вещей, ничего больше не нашли.
– Я еду с вами, – сказал Михаил.
– Я тоже, – Ольга с трудом стала одеваться.
– Останься дома, я всё выясню сам, – сказал муж и почему-то погладил её по волосам. Ольга разревелась, Владик молча наблюдал за родителями.
– Это я виноват, – думал про себя Владик. – Если б не эта злополучная тетрадь, его бы ни за что не поймали, – восторженно о брате думал он.

* * *
Михаил поехал к следователю. В связи с этим делом почти все сотрудники прокуратуры работали день и ночь. Вдруг ему стало страшно оттого, что он вспомнил, как на вопрос, где ты был так поздно, сын неизменно отвечал: «Грабил, убивал» и брал под козырёк. Значит, он не шутил?..
Услышанное от следователя ввергло Михаила в шок. Уже наступило утро. В ужасе от преступлений сына он поплёлся домой. Жена стояла у окна. Увидев, что муж возвращается, она открыла дверь.
– Крепись, Ольга. Мы потеряли сына.
Ни корвалол, ни валидол не помогали. Михаил вызвал «скорую», жену увезли в больницу. Он позвонил знакомым врачам, попросил позаботиться о ней. Затем позвонил на работу, предупредил, что задержится, будет после обеда. И снова отправился в прокуратуру. Он не хотел верить в то, что всё это правда.

* * *
Как только он пришёл на работу, его вызвал директор предприятия.
– Михаил Михайлович, нам позвонили из прокуратуры, мы в курсе. Сегодня в 16.00. экстренное заседание парткома. Мы Вас исключаем из рядов КПСС. И ещё, мой совет. Напишите срочно заявление об увольнении.
– Как исключаем из партии? Увольнение? За что?
– За антисоветсткое воспитание сына. И не спорьте. Уезжайте из города к себе на Украину.
– Я не останусь на заседание парткома.
– Ваша воля. Мы и без вас этот вопрос решим…
Михаил поехал в больницу к жене. Она уже немного пришла в себя.
– Меня исключили из партии и уволили, – сказал он жене. – Я уезжаю на время к своим в Киев. Не обижайся, так надо.
– А я, как же я?
– Ты сильная. Ты это выдержишь.
– Трус, как ты смеешь так подло взять и уехать. Сереже нужна помощь, наша поддержка, хороший адвокат.
– Ему теперь ничто не поможет, даже самый лучший адвокат в мире.
– Может, кому деньги можно дать, чтобы смягчили…
– О чём ты? Он совершил три убийства, пять человек остались инвалидами, больше двадцати краж и разбойных нападений…
– Он сошёл с ума. Нужно просить провести Сергею психиатрическую экспертизу, – плача, говорила жена.

Из материалов дела:
Акт стационарной – судебно-психиатрической экспертизы
от 13.11.81 г.
Пустов заявил, что он совершал данные преступления с целью добыть деньги для свержения существующего строя, желая, якобы, установить «красный террор» против мещан и обывателей. Сказал, что считает себя будущим правителем, так как он выдающаяся личность, своей жизнью доказавший свое превосходство над другими, заявил, что он видит определенную связь между собой и Гитлером, Наполеоном, что занимался экспроприацией имущества у обывателей, а не грабил. Написал три тетради, где пишет о необходимости государственного поворота в нашей стране, приводит выдержки из исторической литературы…
Направляется на экспертизу в институт им. Сербского.

Из заключения судебно-психиатрической экспертизы института им. Сербского: «Пустов проявил стремление симулировать психическое здоровье. Отдавал отчёт в своих действиях и мог руководить ими. Следует признать вменяемым. По своему психическому состоянию в настоящее время Пустов может предстать перед судом и нести ответственность за содеянное».

Когда Ольга после выписки из больницы пришла на работу, с ней никто не разговаривал. Она сразу прошла к начальнику лечебно-трудового профилактория, в котором проработала семнадцать лет без единого замечания, подала заявление об увольнении.
– А мы Вас уже уволили, сразу же, как нам позвонили из прокуратуры, – ответил начальник. – И из рядов партии Вас исключили заочно… Как же Вы сына-то упустили, Ольга Геннадьевна?
Она заплакала и молча пошла.
– Пропуск оставьте на проходной, – предупредил начальник.

* * *
Следствие было недолгим. Когда ребята узнали, что Пустов задержан и даёт показания, они последовательно и подробно рассказали обо всех случаях краж, ограблений, убийств, о местах сбора группы, месте хранения похищенных вещей, о роли и участии каждого из них в том или ином преступлении, о «красных бригадах», в составе которых они, якобы, совершали свои «выходы» во имя достижения цели, поставленной Пустовым, о том, что Сергей хотел совершить военный переворот и что деньги нужны для подкупа военных.
– Что за бред вы несёте, – говорил им следователь. – Причём тут убийства? Вы что, не понимали, что вас рано или поздно поймают и посадят? Вы обыкновенные преступники. Каялись бы лучше, тогда будет шанс не дать вам «вышку». У вас идет чистая 77-я статья Уголовного кодекса – бандитизм. Вы создали вооружённую преступную группу или банду для совершения вооруженных нападений на граждан с целью завладения их личным имуществом. При чём тут переворот? Всё, следствие окончено. Материалы дела я передаю в суд.

* * *
Из материалов дела:
Заявление Пустова от 13.04.81 г.
Прокурору ТАССР
Так как предыдущие мои заявления остаются без ответа, прошу предоставить мне возможность встретиться с моим адвокатом Хайрутдиновой.
Надеюсь, что моя законная просьба будет удовлетворена в ближайшие дни.
Пользуясь случаем, еще раз требую передать мое дело в КГБ, так как все мои действия руководствовались только политическими мотивами и ничем иным, а также придать моему делу широкую огласку с целью подключения к данному процессу мирового общественного мнения.
Преступником себя не считаю, так как конечные мои цели преследовали сверхгуманные соображения – построения общества всеобщей гармонии.

Из заявления Пустова:
В коллегию адвокатов,
адвокату Хайрутдиновой Ф.Г.
Заявление
от 22.07.81 г.
Убедительно прошу Вас встретиться со мной в ближайшее время (хотя бы на несколько минут, учитывая Вашу занятость), причем, встретиться невзирая на то, как сложатся или уже сложились обстоятельства вокруг вопроса о моей защите на предстоящем суде. Эта встреча именно сейчас просто необходима, так как подходят сроки моего суда, а вопрос о защите, как мне стало известно, решен не полностью. Мое решение таково: что я хочу видеть своим защитником именно Вас. Прошу Вас придти в СИ-1 и ввести меня в курс дела по всему вышеуказанному.

– Интересно, почему это ты выбрал меня в качестве адвоката. Это при твоём-то отношении к женщинам? Я ознакомилась с твоими «работами». Здравствуй. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе грозит и что защищать будет нелегко, – сказала ему адвокат при первой встрече.
– Да, у меня к Вам просьба. Я бы хотел, чтобы моё дело рассматривал военный суд.
– При чём тут военный суд? Ты же не военный. Я читала твои заявления в КГБ, Генпрокурору, XXVI Съезд КПСС.
– Но я хотел совершить военный переворот…

Из материалов дела:
Открытое письмо Пустова к XXVI Съезду КПСС
Я. истинные коммунист – Пустов Сергей Михайлович, обращаюсь к делегатам XXVI Съезда с призывом отдать свои голоса в защиту истинных коммунистов, которые подвергаются незаконным преследованиям в СССР.
Стране нужна сильная личность и она сейчас в опасности.

Из материалов дела:
Ген. прокурору ТАССР
Официальное заявление протеста
от 06.01.81 г.
…Я не отрицаю того, что возглавляемая мною полувоенная, левая, террористическая организация «Красные бригады» руководствуется теорией Маркса и имеет конечную цель – построение истинного коммунизма в СССР. Нами было совершено определенное количество экспроприаций, в процессе совершения которых были жертвы.

– Мало ли, что ты хотел. Важно то, что ты совершил, а совершил ты убийства, грабежи и кражи. И если б не было у вас булавы, то не было бы, соответственно, и 77-й статьи Уголовного кодекса – бандитизма. А бандитизм предусматривает в качестве меры наказания смертную казнь.
– Я знаю, мне следователи сказали. Я смерти не боюсь, но предпочёл бы, чтобы меня расстреляли как военного преступника, а моих подельников повесили как гражданских лиц.
– Ещё какие просьбы есть? Что родителям передать? Твой отец обещал приехать на судебное заседание.
– Я не хочу их видеть!
– А подругу свою хочешь увидеть?
– Её нашли?
– Да, она тоже дала показания против тебя. Разве ты с её показаниями не знаком?
– Нет, мне было всё равно.
– Я хочу тебя предупредить, Сергей, что мы проиграем этот процесс, мне трудно будет что-либо сказать в твою защиту. Но весь процесс я буду на твоей стороне, и буду следить, чтобы в суде твои законные права, то есть права подсудимого, не были нарушены. Если будут возникать вопросы, ты можешь вызывать меня к себе в камеру. Договорились?
– Да.

* * *
Процесс был долгим, психологически напряженным. В зале судебных заседаний присутствовали представители потерпевших. Мать убитой девушки на суд приехала с пятилетним внуком – сыном потерпевшей. Мать другого убитого парня постоянно теряла в суде сознание. Потерпевший директор школы давал показания, сидя в инвалидной коляске. В зале находилось много родных потерпевших и подсудимых. Обстановка была крайне напряженной.

Из приговора судебной комиссии по уголовным делам Верховного суда ТАССР: «В судебном заседании поведение Пустова было упорядоченным, он активно и последовательно защищался, был освидетельствован психиатром».

Это не совсем так. Сергей давал показания, но в один из дней он стал сам себе противен и пытался кончить жизнь самоубийством. Распустив носок, сплёл из ниток небольшую удавку и пытался повеситься, но смотритель камеры заметил. Пустову быстро оказали помощь и в тот же день привезли на процесс.
Естественно, адвокат просила приостановить слушание дела и провести повторную судебно-психиатрическую экспертизу на предмет того, осознаёт ли подсудимый происходящее в суде, что и было сделано.
Однажды мать потерпевшего убитого мальчика стала кричать на адвоката в суде, обвиняя её в том, что она защищает убийцу… Она не могла понять того, что адвокат осуществляет обязательную защиту, что любой осужденный, которому грозит смертная казнь, имеет право на защиту, будь он даже дьяволом.
Дело № 02п-01/70 1981 г.
Приговор
Именем Российской Советской Федеративной
Социалистической Республики:
17 августа 1981 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда ТАССР, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Верховного суда Татарской АССР дело по обвинению Пустова Сергея Михайловича, принимая большую общественную опасность содеянного и направленность преступлений против широкого круга граждан, интенсивность преступной деятельности, когда на протяжении трёх месяцев изо дня в день совершались преступления, убийства трёх человек, нанесение тяжких телесных повреждений пяти потерпевшим, подвергнув опасности жизнь и здоровье многих граждан, принимая во внимание, что Пустов играл главную решающую роль, являлся организатором и руководителем банды, приговорить:
Пустова С.М. к смертной казни;
Сидорова А.А. к смертной казни;
Егорчева К.Д. к пятнадцати годам лишения свободы;
Сабирова И.Б. к девяти годам лишения свободы;
Связного Г.Х. к трём годам лишения свободы.

Публика в зале, готовая разорвать Пустова на куски, встретила смертный приговор овациями.

Пролог от автора
Что ещё можно сказать о деле? Наверное, то, что смертная казнь, на мой взгляд, оскорбляет больше, чем убийство. Преступник (он же человек), употребляется как средство для устрашения других. А вина – она не наказывается. Она лежит на школе, на родителях, на воспитателях, на обществе, на окружающей среде, на нас самих, а не на преступниках. Я имею в виду побудительные причины.
В то же время сохранить жизнь – это подарить надежду. Сказать, что общество ждет его исправления, на мой взгляд, абсурдно. Надежда в данном случае – худшее из зол, она удлиняет мучения осужденных. Ведь до приведения смертного приговора в исполнение в те времена проходило до полутора лет.
В ходатайстве о помиловании Председателю Верховного Суда СССР Пустову отказали.
В последний раз адвокат ходила к Пустову сказать об этом в его одиночную камеру смертников. Её удивило спокойствие, с которым он встретил отказ.
На забетонированной кровати лежал томик из серии ЖЗЛ «О жизни Робеспьера Марата», а на Сергее была роба смертника в полоску.
Сергей поблагодарил своего адвоката ещё раз за то, что она с ним разговаривала как с человеком. Он сделал это ещё раньше публично, в своём последнем слове.
На вопрос адвоката, хочет ли он передать что-нибудь родителям, братишке, Сергей ответил: «Передайте им, я их ненавижу».
А ещё он сказал, что пройдёт время, и его тетради войдут в историю, потому что он прав. И единственное, о чём он сожалеет, так о том, что его так и не признали «военным преступником». «История меня бы оправдала», – последнее, что он сказал.
Адвокат тяжело приходила в себя после этой беседы с обречённым. Ей было жаль этого молодого человека, умного, начитанного, владеющего английским языком, мечтавшего стать дипломатом, молодым лидером демократической страны. Было обидно, что родители не смогли увидеть в сыне главного, направить его в нужное русло.
Кстати, многое из того, о чём думал и записывал в свою тетрадь Сергей Пустов, действительно свершилось, но он же остался в людской памяти не революционером, а бандитом, причинившим многим семьям безысходное горе невосполнимых потерь, боль и страдание.

  Забери себе:

Читайте также:

• Мисс “Молодежь Татарстана”
• РЭП-ГОРОСКОП
• Афиша для тебя
• Путешествие ирландцев в России
• У каистов все отлично!

Хочу сказать