Байки от Ерофеева

Почему Виктора часто путали с Венечкой

Виктор Ерофеев – известный российский писатель. Но, несмотря на свою популярность, его до сих пор путают с еще одним уникальным отечественным автором – однофамильцем Венедиктом. Когда Ерофеев приезжал на встречу с читателями в казанский гипермаркет «Книжный двор», он рассказал корреспонденту «МТ» о своих взаимоотношениях с Венедиктом.

- Венедикт – это особая история в моей жизни. Это мое счастье, что он существовал. Он – Венедикт Васильевич Ерофеев, я – Виктор Владимирович. В инициалах получается два «В». То есть ближе, чем он и я, невозможно найти себе места на книжной полке. Отношения у нас с ним были разные: дружеские и теплые, случалось и наоборот.
Но очень трудно найти настолько разных писателей, как он и я. Если взять его «Петушки» и мое «Расщепление водки» – это просто два непохожих мира.

Когда Веня умер в мае 1990 года, мы с сыном были в Германии. И я получаю весточку, что с моей женой плохо. Оказывается, ночью ей кто-то позвонил и спросил:
- Это здесь квартира писателя Ерофеева? Позвольте выразить вам мои соболезнования. Ваш муж умер…
И моя жена упала около телефона. У нее шрам на ноге остался на всю жизнь.

И, несмотря на то, что Вени 17 лет, как нет с нами, мне кажется, что он до сих пор сидит у меня на плече и издевается… Вот и сейчас, сколько мы с вами уже разговариваем, а получается, что говорим все о нем.

Может, это и фотография не твоя!

- Когда меня выгнали из Союза писателей за произведение «Метрополь», я ходил по Москве одичавшим диссидентом, – рассказывает Виктор Владимирович. – В то время западные люди частенько подобных мне звали на ужин. Тогда в столице работал консул голландского посольства Боб. Он был важным человеком, потому что его посольство в то время занималось выездом евреев из России. Своеобразный регулировщик движения в Израиль. Ну и встречает он меня как-то и зовет в гости в диппредставительство.

Я пришел и немного насторожился, потому как за столом сидели консулы разных стран. Русским оказался только я, и «бал» был дан в мою честь.

Ну, естественно, таких хороших горячительных напитков в нашей стране в то время не было, я и налег на них. Язык развязался и стал рассказывать про жизнь в Советском Союзе. И тут Боб куда-то исчезает. Когда он появился, чувствую, что смерть моя идет… Понимаю – сейчас случится самый большой позор в моей жизни. И действительно, он протягивает мне «Москву – Петушки» и просит, чтобы я расписался. Надо отметить, что Венька в то время жил на речном вокзале и бедствовал. Получается, что пригласили, накормили и напоили совершенно другого человека!

Я отказываюсь подписывать, говорю, что это не мое произведение. Боб смотрит на меня, как на идиота. Открывает книгу и спрашивает: «Может, это еще и фотография не твоя?»

Портрет оказывается действительно моим. Мало того, под ним стояло мое имя. А на обратной стороне книги еще и моя биография. Консулы не понимают, из-за чего мы препираемся. И вдруг Боб мне подмигивает, как в советских фильмах проститутки моргали клиентам. Показывает на потолок и стены. Он подумал, что я отказываюсь от книги, так как везде стоят «жучки» и боюсь ареста. И тогда Боб очень громко говорит:- Да, Виктор, это не твоя книга. Но ты отнеси тому Ерофееву, который написал ее.

Он-то думал, что кроме меня нет в России писателя с такой же фамилией! А я представляю, как принесу Венечке произведение голландского книгопечатания, и будет мне конец. В итоге, сбежал оттуда в ужасе, а консулы наверняка потом думали: какая страшная тоталитарная страна, где писателю нет возможности подписать свои собственные книги…

  Забери себе:

Читайте также:

• Развлечения в Казани: самые необычные места (Play-бар “Ферзь”, клуб “Silent Disco”, кафе “Циферблат”)
• Победительница Студзвезды Тамара Иванова проснулась и запела
• Исламская мода / Всероссийский конкурс дизайнеров мусульманской и национальной одежды “Islamic clothes”
• Роковая аритмия / Рок в Казани все еще жив
• Из Москвы с «Убыром» / Интервью с Наилем Измайловым

Хочу сказать