Африканский плен летчика Сабирова

Небо ошибок не прощает

Африканский плен летчика Сабирова

В связи с выходом фильма «Кандагар», повествующем о 378 днях плена наших летчиков в Афганистане, корреспонденту «МТ» удалось побеседовать с действующим летчиком Фаридом Сабировым, который не понаслышке знает обо всех трудностях и опасностях своей профессии.

За 25 лет работы он облетел практически весь земной шар, побывал в самых экзотических и интересных уголках нашей планеты. Кроме того, через 4 года после описываемых в фильме событий Сабиров со своим экипажем оказался в африканском плену, откуда чудом ему удалось вернуться живым.

– Что для вас профессия летчика?
– Это работа, требующая огромного мужества, смелости и выдержки. И неважно, сверхзвуковым военным истребителем или просто гражданским самолетом управляет пилот, он всегда должен быть начеку. Небо не прощает ошибок.

– Когда вы решили выбрать для себя столь непростую работу?
– В раннем детстве я пообещал бабушке, что когда вырасту, то обязательно стану летчиком и повезу ее на самолете в Казань. Она все время мечтала в казанскую баню попасть. Блестящее будущее летчика и обыденная школьная муштра казались мне не связанными друг с другом, поэтому до 6 класса я учился из ряда вон плохо. Пока из армии не вернулся брат и не сказал мне – чтобы стать летчиком, нужно в первую очередь хорошо учиться. С тех пор моя успеваемость резко пошла вверх. После школы я, естественно, решил поступать в летное училище. Однако первый блин оказался комом. Я не смог пройти медицинскую комиссию из-за досадной ошибки врачей: они сначала нашли у меня кисту, но потом оказалось, что ее на самом деле нет. Пока я сдавал бесконечные анализы, прием в летное закончился и передо мной замаячила армейская служба. Один хороший военком посоветовал не терять время напрасно и поучиться некоторое время в Казанском авиационном центре. «После учебы там, – заверил он меня, – тебе будет легко поступить в летное училище». Так и случилось. И с тех пор вся моя жизнь связана с небом, как я и мечтал в детстве. А в 25 лет я сдержал свое давнее обещание – воплотил мечту моей бабушки. Она была счастлива.

– Большая часть вашей работы проходила в Африке. Расскажите о первых впечатлениях от этого континента.
– Первый раз я побывал в Африке – в Конго – в 1995 году уже вполне зрелым человеком. Первое впечатление, конечно, было незабываемым, казалось, что мы очутились на чужой планете – абсолютно иные ментальность, народ и жизнь. Первая мысль была, что ни работать, ни жить, а уж тем более летать здесь невозможно! Всюду бардак, безответственность и беспредел. В Африке практически нет ни нормальных взлетных полос, ни обученных диспетчеров. В общем, мы сразу поняли, легко не будет. Но работа есть работа, и унывать нельзя ни при каких обстоятельствах. Да и на «черном» континенте есть своя экзотика…

– Поведайте нам более подробно о ваших командировках в Африку.
– Мы уже много лет туда летаем. И обо всем рассказать просто невозможно – времени не хватит. Палящий зной и песчаные бури, когда сажаешь самолет почти наощупь, и малейшая ошибка – неминуемая гибель, долгие месяцы вдали от близких, напряжение и ответственность за экипаж. Вот главные ощущения от командировок. Из плюсов можно отметить обслуживание, которое в Африке на вполне достойном уровне. Тем более, что для местных жителей это один из немногих способов подзаработать. Однако за этими людьми в любом случае нужен глаз да глаз. Тем более что обворовать белого человека для них особый шик! И это не преувеличение. Помню, года четыре тому назад еще в Заире работали мои друзья – экипаж Валентина Бургело. К сожалению, год назад в Кишине их самолет разбился. До сих пор не ясно, из-за чего это произошло… Все-таки экипаж был опытный, ребята летали не первый год, а Валентин был первоклассным летчиком. Так вот, ребята сидели в Киншасе, и в это время в Заире начались очередные беспорядки – то ли переворот, то ли еще что-то. Ребята занервничали и позвонили в центр, чтобы им выделили какую-нибудь охрану. В результате приехала тамошняя милиция и без лишних слов вынесла из дома все, что только имелось. На прощанье «стражи порядка» бросили: «Не волнуйтесь, теперь у вас охранять нечего». И с этим уехали. Что тут скажешь? Если уж полиция себя так ведет, то что говорить о простых людях? Африка – настоящая глухомань: ни медицины, ни образования, ни работы, ни какой-либо инфраструктуры. И если бы не Красный Крест или другие международные организации, то я даже не знаю, как там возможно было бы жить. Для примера, в Африке есть единственный «коренной» медицинский институт. Так вот, у этого института нет ни окон, ни стен, ни парт. Ну, какой оттуда может медицинский работник выйти? И так во всем. Практически все африканцы очень ленивы – они не любят работать, всячески избегают этого, потому и живут так плохо. Думаю, если бы не теплый климат, они вообще бы умерли с голоду. Их спасает лишь то, что не нужно заботиться о теплых вещах и обогреве.

– Во время последней командировки вы общались с местными племенами. Какие впечатления?
– На периферии народ доброжелательный, даже немного наивный. Им некому завидовать, нет такого чудовищного неравенства, как в «цивилизованной» Африке. Местные племена до сих пор живут по древним, практически первобытным обычаям. Такое чувство, что на машине времени переносишься в прошлое человечества – бескрайняя саванна, примитивные лачужки, местные дамы со специфическим пониманием красоты. Образ жизни у них совершенно отличен, но нам с ними было достаточно легко общаться. Главное, доказать им, что у тебя благие намерения, что ты не собираешься делать им ничего дурного. Тогда уважение и почет тебе гарантированы, ведь появление белого человека для местных племен – целое событие. Они выходят встречать тебя всей деревней. Примечательно, но стоит чуть повысить голос – местные аборигены в ужасе разбегаются.

– Доводилось встречаться с соотечественниками, кто приехал в Африку не на заработки, а на ПМЖ?
– На этом континенте много российских женщин, которые в свое время вышли замуж за африканцев, с которыми они вместе учились в российских вузах, а теперь маются в каких-нибудь банановых республиках. Хотя не все маются, конечно. Это уж как кому повезет. Помню свое изумление, когда в одной из глухих деревушек Гвинеи мы встретили россиянку, которая до 22 лет жила в Петербурге, где ее родители работали в администрации города и были очень обеспечены. Сразу же после окончания университета она по большой любви вышла замуж за какого-то гвинейца. В итоге муж привез ее в эту глухомань, отобрал паспорт и заставил сторожить его кукурузные поля вместо собаки. А сам теперь появляется раз в год, чтобы собрать урожай, подсчитать барыши. И пока он жив, у нее нет никаких шансов вернуться домой. Паспорт просрочен, посольство далеко. Денег нет. Такая вот история про любовь.

Еще мне запомнилась мадам Лариса. Мы познакомились с ней в 1996 году в Киншасе. Ей повезло значительно больше. Она тоже приехала из Петербурга. Рассказывала, что хорошо знала Олега Янковского. Лариса вышла замуж за очень обеспеченного африканца, который занимался добычей и переработкой алмазов. После его смерти все активы мужа достались ей по наследству, так она стала одной из самых богатых женщин своего города.

– Десять лет назад весь мир следил за судьбой вашего экипажа, попавшего в плен в Конго, когда вся ваша команда была на волосок от смерти. События тех дней запомнились надолго?
– Конечно. Это случилось в Конго – в 1999 году там был очередной переворот. Сейчас уже ясно, что в нем принимала участие «Ангольская кобра». «Кобра» помогла местному повстанцу прийти к власти, она же проводила спецоперацию по нашему захвату в плен. В результате всех этих политических маневров, о которых сейчас рассказывать слишком долго, да и неинтересно, наш экипаж угодил в тюрьму. Тюрьма – это отдельная история. В африканской тюрьме выжить очень сложно – практически невозможно: арестантов никто не кормит и не лечит. Камеры переполнены в два-три раза, так что спать приходилось по очереди. Если у твоих родственников есть деньги тебя вытащить, то хорошо, если нет – пиши пропало. Избиения и грязь, антисанитария и голод делают свое дело.

– Как проходили допросы? Каких признаний от в ас добивались?
– Вначале пытались нас запугать: ставили к стенке, щелкали затворами. Ну, как это принято у них. Потом поняли, что такими методами от нас ничего не добиться, и стали общаться более сдержанно. В основном допрашивали меня. Ребят реже. Генерала интересовало все – какие аэродромы у нас в Казани, где они расположены, какие боевые самолеты выпускаются. А я ему рассказывал, что ближайший от Казани боевой аэродром расположен в Волгограде и там летают ЯК-18, АН-2 с особо секретными бомбами и все это на удалении 5 тысяч километров. Вся эта чушь на полном серьезе протоколировалась, что говорит об их умственных способностях. К счастью, благодаря французскому репортеру, которому удалось заснять нас и передать репортаж в СМИ, нас освободили. Конечно, все это было большим испытанием для нас и наших близких.

– И напоследок, как вы относитесь к картине «Кандагар», которая рассказывает о судьбе наших летчиков в Афганистане?
– Фильм пока не смотрел, но считаю, что такие фильмы стране нужны. Не одними же американскими боевиками народ кормить. Как приеду, с удовольствием посмотрю «Кандагар».

Беседовал Фарид ХАЙРУЛЛИН

  Забери себе:

Читайте также:

• Сайт переехал! Все самое интересное теперь можно найти по адресу mol-tat.ru
• Развлечения в Казани: самые необычные места (Play-бар “Ферзь”, клуб “Silent Disco”, кафе “Циферблат”)
• Победительница Студзвезды Тамара Иванова проснулась и запела
• Наш ответ Анджелине Джоли
• Исламская мода / Всероссийский конкурс дизайнеров мусульманской и национальной одежды “Islamic clothes”

Хочу сказать